Пока лорды развлекались в тюрьме, его величество, Эдуард Красивый, валялся покрытый гнойными струпьями в загородном поместье. Сразу же после выезда оттуда, когда восстановивший силы король показался на люди, он получил прозвище Эдуард Рябой, которое так и осталось с ним до конца его жизни.
Гнев короля, который он испытал, поняв, что болезнь могла миновать и его, странным образом повернулся на лорда Стенли. Но принцесса Альдина уговорила посла спрятать лорда-спасителя, как она его называла, в тюрьме под домом гишпанского посольства. Правда там лорд Стенли сидел уже с комфортом и по вечерам второй секретарь посольства составлял ему компанию за роскошным ужином.
Ирэн потеряла терпение:
— Отец! Почему вы не послали мне голубя, и где сейчас мой муж?!
— Потому что Лонг, скотина такая, сбежал, бросив голубей! Они передохли от голода и жажды!
— Хорошо, я поняла! Но где сейчас мой муж?!
17
— В Гишпании?! Господи, спаси! Но что он там делает?
— Отправлен ко двору его величества Педро для проведения вариоляций. Сам король переболел ещё в детстве, как раз тогда умер его старший брат, и он остался наследником. Однако, у его величества, кроме принцессы Альдины, ещё пятеро детей.
— Отец, но почему было не послать ко мне гонцов? Я ужасно волновалась за мужа!
— Солдаты отправились вместе с ним, Ирэн. Его величеству Педро нужны будут доказательства. Конечно, и принцесса, и посол Вальдео отправили с ним рекомендательные письма, но лучшее доказательство правильного лечения – живые люди.
— Подожди, но где мой муж возьмёт материал для прививки?
— С ним отправлено девять здоровых людей. Он будет делать им прививки по очереди. Едет он сушей, где, возможно, будет обновлять материал от коров и коней.
Ирэн задумалась. Конечно, немного спокойнее ей стало, но не совсем. Дальняя дорога здесь – не самое спокойное мероприятие. Тем более, по стране, где только что гуляла оспа – некоторые города опустели наполовину. Однако изменить что-либо было не в её власти. Вздохнув, Ирэн спросила:
— И как вы ухитрились занять место лорда-хранителя? Что случилось с герцогом Сайвонским?
— О, с ним много, что случилось, включая большие финансовые проблемы. Ему даже пришлось, чтобы умилостивить его величество Эдуарда, вернуть под королевскую руку огромный кусок земли. Это он ещё дёшево отделался! За те игрища, что он устраивал за спиной его величества, можно было и головы лишиться! А больше всего с ним случился граф Горацио Киранский – этот идиот скрывал, что болен, и ухитрился заразить короля.
— О, Боже! Отец, но граф мог и сам не знать, что он болен.
— А это совсем не важно, Ирэн. Главное, что гнев короля сейчас направлен именно на него.
— Пожалуй, мне даже жаль графа.
— Думаю, в тюрьме, где он сидит сейчас за угрозу королевской жизни, он пробудет ещё долго. Нет, безусловно, в конце концов его величество сжалится над ним, но пока… Герцог отправлен в свои земли с наказом не возвращаться ко двору до особого приказа. И уж поверь, Ирэн, я очень постараюсь, чтобы такой приказ был не так скоро! Ты, хоть и женщина, но умна. Потому я не скрываю от тебя свои мысли.
— Отец, я всё равно не очень понимаю, зачем вам это? Вы богаты, у вас свои земли и большая власть. Что даёт вам эта придворная должность такого, чего не даёт графский венец?
Лорд Беррит немного нахмурился, отхлебнул из кубка, побарабанил пальцами по столу…
У Ирэн сложилось впечатление, что отец думает, стоит ли говорить ей о настоящей причине.
— Ирэн, у тебя есть сын.
Ирэн машинально кивнула головой, хотя это был не вопрос, а утверждение, лорд пытался подвести дочь к определённой мысли.
— Ты когда-нибудь задумывалась о том, что будет с ним, когда ты умрёшь? В какой стране будет жить Артур?
— Отец, он с возрастом станет полноправным графом, а сейчас многому учится. Думаю, что он вполне справится со своими землями, даже когда меня не станет.
Лорд поморщился:
— Ирэн, я не о том. Не о землях внука. Я говорю о стране. Будет ли на землях мир, или идиоты, вроде Сайвонского, вновь втравят нас в войну по ничтожному поводу? Будет ли мой сын собирать налог с цветущих земель, или погибнет на поле брани, как мой двоюродный брат, не оставив потомства? Ты знаешь, из-за чего была развязана предыдущая война? Семь лет сервы были оторваны от земель, не пасли скот, не обрабатывали сады. Семь лет лорды Англитании лили свою кровь! Семь лет, Ирэн! Сколько родов больше не восстановится из-за неё – просто потому, что не осталось живых мужчин? Неужели тот ничтожный клочок земли, из-за которого всё и произошло, стоит таких жертв? И ведь Франкия предлагала выплатить за эти земли приличные деньги! Но идиоты орали, что ни пяди своей земли отдавать нельзя! А она – никогда не была нашей, эта спорная земля. Никогда! Это баронство всю жизнь принадлежало Франкии. И то, что несчастный лорд Лерман умер бездетным, а его жена была англитанкой, вовсе не давало Англитании права на этот жалкий скалистый клочок суши.
Лорд помолчал, собираясь с мыслями, ещё раз глотнул вина и продолжил:
— Зато на войне очень даже прилично обогатились земли Сайвонских и Коринских. Они продавали зерно, шерсть, мясо, сыры и овощи королевской армии. Сейчас им совсем не выгодно, чтобы страна вставала с колен – армия рассредоточена по землям лордов, король перестал закупать их продукцию в таком масштабе. Им нужна война с Франкией или Гишпанией, чтобы и дальше грести золото. Герцог ухитрился за шесть лет спустить большую часть того, что нажито было за годы войны! Глупец!
— Отец, но ведь и ваших земель война не коснулась.
— Да! Но я понимаю, что, разорив одну половину королевства, Англитания не выживет, и вторая часть страны загнётся сама собой. Лет триста назад, Ирэн, эти земли не были нашими. Тогда Англитании не существовало. Была огромная страна Баритания. И её просто разорвало на части войнами. Мы – просто остатки великих предков! Потому я и буду сидеть в этом кресле столько, сколько смогу. Я не самый праведный человек, Ирэн, но свято верю, что за это Господь простит меня и примет в свои объятия.
Ирэн помолчала. Старый тиран и самодур повернулся к ней совсем неожиданной стороной. И сторона эта вызывала у неё уважение и некий трепет – сама она не думала столь масштабно. Однако, то, что лорд-отец прав от начала и до конца, она видела. Потому, немного помявшись, сказала:
— Мне жаль, папа, что раньше вы не говорили со мной так…
Лорд Беррит положил горячую короткопалую лапищу на тонкую кисть Ирэн, чуть сжал и сказал:
— Ты выросла, девочка. Возможно, пришло и твоё время взглянуть на жизнь другими глазами. Нельзя только хапать, ничего не отдавая. Ступай. Уезжай домой и расти детей – здесь тебе пока нечего делать.
— Когда можно ожидать возвращения лорда Стенли?
— К осени он должен вернуться. И тогда ты снова прибудешь сюда, в столицу. Через неделю будет королевская свадьба, потом их величества поедут объезжать свои земли и вернутся сюда в конце месяца новембера. Так что я жду и тебя. У меня большие планы, Ирэн, я собираюсь представить тебя принцессе Альдине, точнее – уже королеве Альдине. Конечно, она ещё юна, но старый Педро на совесть обучал детей – она умна и прозорлива.
— Я постараюсь не подвести вас, отец, но целый год без мужа!
— Помни, ты – урождённая Беррит! Справишься. Ступай, Ирэн. Я велю выделить тебе надёжную охрану.
— О, отец, у меня к вам просьба.
Лорд несколько удивлённо вскинул брови:
— Тебе нужны деньги?
— Нет, отец. Денег мне хватает. Я хочу, чтобы моего мужа уволили с должности капитана королевского войска.
— Ах, вот оно что! Ну, тут ты права, совершенно права! — лорд как-то странно улыбнулся.
— Да, а если бы можно было вернуть к этой должности капитана Веста, это было бы вообще прекрасно. Я вполне доверяю ему.
— Я понял тебя, дочь.
В столице Ирэн задержалась ровно настолько, сколько потребовали дела. Приглашение на свадьбу их величеств у неё не было, да и слава Богу – не нужны ей эти жуткие придворные увеселения. Нет, если бы ей было интересно, безусловно, как дочь лорда Беррита, она получила бы хоть три приглашения. Уже одно то, как к ней относились во время визита во дворец, говорило о том, что власть лорда-отца велика.
Путь домой по накатанной дороге был не так уж и тяжёл, но Ирэн возвращалась очень расстроенной – мужа она не увидит ещё почти год.
В графстве всё было тихо и спокойно, росли дети, обучалась нужным вещам баронесса де Монаст, хвасталась отличным доходом леди Присса, которая приехала зимой на целый месяц. Нельзя сказать, что она была так уж добра к детям, что позволяла им всё. Совсем нет. Она была строга и требовательна, но почему-то каждый вечер все, включая уже юношу Дикона, собирались на большом ковре в её комнате, рассаживались на подушках у камина и слушали неторопливые рассказы о хозяйстве, о двух войнах, которые она видела ещё в юности, о том, как её муж привёз с одной из них чёрного человека – совсем чёрного и не говорящего на англитанском. Однако потом Ронд обучился и говорить, и петь, а какие странные песни он пел по вечерам, рассказывая о своей стране… Погиб Ронд на волчьей охоте ещё совсем молодым, прожив в их донжоне три года. Лорд Стенли тогда был совсем малышом, даже не помнит его.
В середине зимы в замок прибыл капитан Вест и встреча была радостной – Ирэн стало несколько спокойней. Хотя, безусловно, капитан Тоун справлялся со своими обязанностями, но королевские войска ему не подчинялись, и при отсутствии барона пару раз были конфликты. Не слишком тяжёлые и затяжные, но всё же…
Под эти спокойные разговоры, маленькие хозяйственные проблемы, успехи и неудачи детей тянулась зима. Длинная-длинная зима, которую леди Ирэн пережидала, как росток. Озимый росток, что ждёт солнца и тепла под толстым слоем снега. Даже успехи Артура в математике не слишком радовали её. Нет, конечно, она хвалила сына и по-прежнему зорко наблюдала за здоровьем людей и домом, но странная грусть заставляла её время от времени стоять у окна, вглядываясь в заснеженный двор.
Вдруг там поднимется суматоха и вбежит горничная, докладывая о приезде барона де Аркура? Ну, вдруг?! Однако мечтам этим сбыться было не суждено. Зима истаяла в первых лучах весеннего жаркого солнца, а после замок захватили летние хлопоты.
Внутри леди застучал странный метроном. Стоило ей ненадолго отвлечься от хозяйства и детей, присесть, задумчиво глядя в одну точку, как он начинал свою работу: «Скоро-скоро… Скоро-скоро…».
В начале октембера леди Ирэн, перепоручив графство заботам баронессы де Монаст, садилась в карету. «Скоро-скоро…».
18
Первый, кого увидела леди Ирэн, въехав во двор столичного дома, был барон Стенли де Аркур. Её взгляд сам собой выделил среди десятка отцовских солдат фигуру мужа. Лорд стоял к ней спиной и только начал поворачиваться на шум распахивающихся ворот.
Всю дорогу она нетерпеливо подгоняла кучеров и охрану, сокращала, сколько возможно было, время стоянок и отдыха, торопилась, хотя и знала прекрасно, что до приезда мужа ещё остаётся больше месяца. И вот сейчас, глядя на Стенли, неожиданно оробела. Ирэн было страшно натолкнуться на вежливый поклон и равнодушный взгляд. Они не виделись больше года, что, если… Что, если муж отвык от неё и позабыл? Что, если она не важна ему больше? Что, если он втянется в политику, как её отец, и времени для семьи у него больше не будет?!
Лорд Стенли прервал разговор с солдатами и повернулся к въезжающему во двор кортежу. Осеннее солнце слепило глаза, он не сразу различил гербы на дверцах, зато мгновенно узнал охранников – приехала его жена. Почему-то у него пересохло во рту – он не ждал её так рано.
Лорд Беррит говорил, что Ирэн приедет к сезону зимних балов, уже после возвращения из свадебной поездки их величеств. Сам лорд почти не появлялся в собственном доме, оставшись на время отсутствия короля заниматься государственными делами. И жил он в тех апартаментах, что раньше принадлежали герцогу Сайвонскому. Однако и домой, в замок, лорда де Аркура он не отпускал.
— Тебе необходимо дождаться королеву, Стенли. Наверняка у её величества будут вопросы к тебе. Она захочет узнать из первых уст, как всё прошло. Конечно, о смерти королевы-матери она уже знает, но про остальных обязательно захочет поговорить с тобой.
Барон понимал, что лорд Беррит прав, но от этого было не менее тоскливо. И, кроме того, с ним ездила куча народу – барон охотно оставил бы кого угодно отчитываться королеве, а сам бы вернулся домой. Но тесть твёрдо сказал – нет. Пришлось подчиниться. За время совместного сидения в тюрьме лорд де Аркур успел оценить и мудрость тестя, и его мужество, и это уважение, которое он испытывал к лорду-отцу, заставляло стиснуть зубы и терпеть. Не все планы лорда Беррита он знал, но чётко понимал – граф не сделает во вред своей семье ничего.
Педро Воинственный был далеко не так воинственен, как гласила молва. Болезнь и смерть королевы и двоих детей изрядно подкосила его, сгорбила прямую спину и щедро окрасила виски сединой. Столица Гишпании, Марридо, была в трауре по королеве. Горели костры – сжигали дома больных и трупы. Однако лорда Стенли к его величеству допустили. Колебался король не так и долго, слишком убедительны были письма дочери и посла Вальдео.
С началом эпидемии король разослал детей по разным замкам, надеясь, что выживет хоть кто-то. В самый разгар эпидемии он уже знал, что кроме жены потерял ещё и старшего сына – гонец со страшной вестью прибыл за шесть дней до приезда англитанского барона. Лорд Стенли, в окружении изгрызенных оспой лиц выживших после болезни гишпанских солдат, объезжал эти замки с приказом короля. Прививки он делал не только принцам и принцессам, но и всем их придворным, кто захотел. Для многих было уже поздно – оспа непоправимо изуродовала их лица ещё в детстве. Хотя, одно то, что они выжили после болезни, уже можно считать везением.
Педро Воинственный отправил в эту поездку с ним двух королевских лекарей – учиться. Даст Господь, со временем обуздают эту страшную напасть. А пока лорд ездил по опустошённым смертью предместьям гишпанской столицы и ужасался разрушительной силе болезни, мысли его неотлучно были о доме.
Странным образом дом теперь находился вовсе не в донжоне матери, где ему с детства был знаком каждый камень, где со своим другом он излазил каждый куст и ручей в окрестностях, где он, после смерти отца, был владетелем. Центром его помыслов была жена. И вот там, в замке, где он сперва служил капитаном, а потом стал мужем хозяйки, и осталась часть его души. Лорд с тоской вспоминал долгие посиделки зимними вечерами, когда у камина тихонько возились дети и щенки, когда юная Лорен чистым голоском напевала рыцарские баллады, вышивая у высокой жирандоли с кучей горящих свечей, а он сидел у камина, глядя на огонь, и иногда ласково касался рукой пальцев жены – скоро дети пойдут спать, а у них ещё будет время поговорить.
Барону грех было жаловаться – титул лорда-Спасителя, награждённого орденом святого исцелителя Варфоломея, он получил уже через два месяца – документы и сам орден привёз ему королевский гонец. Разумеется, кто-то из сопровождавших его в поездке солдат и гишпанских грандов отправлял отчёты в столицу. На тот момент были уже привиты второй сын короля и младшая дочь, оба ребёнка выжили и болезнь перенесли сравнительно легко. Больше они никогда не заболеют оспой. Дорога от замка до замка занимала много времени, но лорд не жалел о том – на остановках он и лекари делали прививки всем, кто подходил к кортежу – слава о лорда-Спасителе бежала впереди него.