Глава 91
К Са-оиру меня, конечно, не пустили. В ответ на мою просьбу был лишь один непрошибаемый аргумент: «В этом нет никакого смысла. Он находится в регенерационной капсуле, погружён в глубокий сон, и ты его даже не увидишь».
А потом я поняла, что с А-атоном тоже далеко не всё в порядке. Его чрезмерная сероватая бледность мне ещё при первом взгляде бросилась в глаза, но мой светлый сэ-аран никак не показал слабости или недомогания, вот меня и переклинило на ранении его брата.
Но потом А-атон, ставя меня не ноги, едва заметно покачнулся. Прикрыл глаза, будто собираясь с силами. И всё во мне по-новой насторожилось, пытаясь понять, что происходит с моим мужчиной. Я даже за руку его ухватила, всматриваясь, прислушиваясь к нашей связи. Накатила дурнота, перед глазами потемнело, да так сильно, что уже меня начало шатать. И не сразу до моего сознания дошло, что это я, кажется, уловила состояние своего сэ-аран.
Но сделать что-либо я просто не успела. К тому моменту, как чёрные мушки перестали плясать у меня перед глазами, необычно рассеянный А-атон уже передал меня Чотжару и пошёл обратно к шаттлу. Поднялся на борт.
Как оказалось, чтобы проследить за высадкой особо ценного пассажира. Странного, похожего на полупрозрачного большеглазого подростка с голубоватой кожей и немного непропорциональной с человеческой точки зрения лысой большой головой. Того самого свидетеля ранвиша, как я сразу поняла. Таращась на всё вокруг безумным испуганным взглядом он осторожно спустился по траппу, понукаемый жёсткой рукой А-атона на плече. На лице бедняги под носом и под ушами были видны следы засохшей крови. Видимо, перелёт и случившееся сражение стали для бедняги настоящим испытанием и страшным шоком, несмотря на то, что его-то уж точно берегли, как зеницу ока. Ценный свидетель же.
«Парнишка» едва не бросился бежать сломя голову, когда по кивку головы Повелителя к ним подошла четвёрка ашаров из дворцовой службы безопасности. Скукожился, закрывая голову руками.
− Глаз не спускайте с нашего почётного гостя. За его жизнь и безопасность отвечаете головой, − лишённым эмоций голосом приказал А-атон воякам, вручая им напуганного до смерти дрожащего ранвиша.
В другой ситуации я бы с огромнейшим любопытством детальней изучила представителя заинтриговавшей меня расы. Возможно, попыталась бы узнать, можно ли мне с ним пообщаться, но в тот момент всё что меня волновало, это здоровье моих сэ-аран. И если Са-оиру я никак не могла помочь, то вот А-атону вполне.
Как только ранвиша увели, я решительно направилась к Повелителю.
− Мой господин, позволите позаботиться о вас?
− Позаботиться? – удивлённо глянул он на меня.
− Да. В наших апартаментах, − скользнув к нему, обняла за талию, прижавшись всем телом и пытаясь поделиться той бурлящей чужеродной силой, которой во мне в последнее время ощущается слишком много.
Не знаю, что почувствовал мужчина, почему глянул на меня так удивлённо. Но главное, что согласился.
И вскоре мы уже вдвоём, если не считать сопровождающую нас на отдалении охрану и моего хранителя, ушли в личное крыло императоров. В наших покоях я, не дожидаясь приказов, попросила всех, кроме Чотжара, удалиться. И, подступив к А-атону, принялась его раздевать. Мужчина заинтересованно наблюдал за мной, но попыток остановить не предпринимал.
− Вызвать вам лекаря, мой господин? – спросила я у него, стягивая сорочку и едва справляясь со слезами и тошнотой при виде огромных ярко-фиолетовых кровоподтёков на мускулистом торсе.
− Нет.
− А может всё-таки…
− Нет, Лина, − твёрдо оборвал меня А-атон. – Меня уже обследовал бортовой лекарь на Сирэкшу, − смягчился он видя моё расстроенное и наверняка побледневшее лицо.
− Тогда, может восстанавливающую ванну? – умоляюще заглянула ему в глаза.
− Если ты разделишь её со мной, − был мне ответ, приправленный кривой ухмылкой.
Конечно, я согласилась и разделить и всё, что он хочет. Лишь бы позволил помочь. Послав Чотжару мысленную просьбу приготовить всё в купальнях, закончила с раздеванием Повелителя, потом разделась сама и за руку повела его лечиться.
Прошло уже несколько часов с той минуты, как прибыли корабли Повелителей. А-атон после ванны, в которой просто лежал, наслаждаясь моими объятиями и поглаживаниями, сразу перебрался в кровать, подгрёб прилёгшую рядом меня к себе и провалился в глубокий беспробудный сон. Целебный, надеюсь.
А я поначалу пыталась тоже уснуть, но перевозбуждённый пережитыми эмоциями организм спать попросту отказался. Поэтому спустя некоторое время тихонько выбралась из объятий своего сэ-аран, укрыла его простынёй, убедившись,что гематомы почти спали, накинула на себя тонкий халат и вызвала Чотжара, чтобы попросить у него голографический экран.
Свой мне пока что так и не дали. Как и браслет, позволяющий управлять этим виртуальным гаджетом и многими другими вещами, в том числе быть на связи. Чтобы надёжней оградить даже от гипотетической возможности опасных контактов, как пояснил мне мой хранитель.
Конечно, меня немного напрягает необходимость каждый раз просить Чотжара, когда мне хочется что-то изучить, или узнать. Но по большому счёту, он всегда рядом, и мне почти всегда предоставляли всю интересующую информацию. Если не считать последние пару дней, когда все резко озаботились состоянием моей нервной системы. А что касается контактов... Так и не с кем мне связываться. Я абсолютно одна в этом чуждом мире. И всё что у меня есть, это мои сэ-аран и наши едва наметившиеся близкие отношения. Только на своих мужчин я и могу надеяться. Ну и на Чотжара в рамках его клятв.
Устроившись рядом с А-атоном, я с головой погрузилась в самообразование, решив наконец изучить, что собой представляют эти ранвиши, из-за визита к которым сначала погиб отец моих сэ-аран, а сегодня чуть не погибли они сами.
«Правильную тему ты выбрала, − врывается в мои мысли голос Чотжара. – Выйди в гос-с-стевую комнату, будь добра. С-с-с тобой хочет поговорить Тэ-атс-с-сур».
«Со мной? – удивлённо поднимаю я голову на застывшего в проёме входной арки на-агара. – О чём?»
Уверена, что если бы случилось что-то серьёзное, с Са-оиром например, они бы в первую очередь разбудили А-атона. А поскольку мой сэ-аран продолжает мирно спать, я даже представить не берусь, что может от меня понадобиться главному безопаснику.
«Нужен, твой с-с-совет», − ухмыляется Чотжар.
Глава 92
− Он не подпускает к себе лекарей. Забился в гардеробный отсек, дрожит и воет на одной ноте, если к нему кто-то пытается приблизиться. По косвенным признакам одо Ми-Иичан определил, что у ранвиша глубокая стадия затяжной панической атаки. А эти головастики могут и помереть от страха, насколько мне известно, − объясняет мне мрачный Тэ-атсур. – Возможно, вы подскажете, как можно успокоить настолько эмоциональное существо, чтобы он себя не довел до сердечного приступа.
Ну да. Кто ещё поймёт «эмоциональное существо», как не землянка Лина? Надеюсь, меня они за спиной так не называют.
И тем не менее решить проблему как-то нужно. Этот ранвиш нужен моим сэ-аран живой и здоровый. Они жизнью рисковали, чтобы его привезти.
− А как-то вколоть или по-другому ввести ему успокоительное вы не пробовали? Может, погрузить его в сон, пусть восстановится? − растерянно смотрю на хмурого ашара.
Конечно, это самые очевидные варианты решения проблемы, и о них, как мне кажется, точно должны были подумать. Но мало ли.
А может, подумали, но не вышло?
− Невозможно. Напуганный ранвиш создаёт вокруг себя сильное энергетическое поле, сбивающее работу медицинских приборов и разрушающее некоторые химические соединения, − сообщают мне, подтверждая последнюю догадку.
М-да. А от ментальных воздействий он защищён. Ещё и эмпат, вполне возможно. Я буквально только-что читала, что среди их расы это довольно распространённая способность. Ранимые и очень восприимчивые эмпаты. Бедные головастики.
− Тогда-а-а… я не вижу никакого другого способа кроме обычного разговора. Может кто-то с ранвишем поговорить, искренне успокоить, уверить, что он в безопасности и с ним всё будет хорошо? Разговорить его? Показать, что к нему тут благожелательно настроены?
И вот тут лицо Тэ-атсура недоумённо вытягивается.
А за моей спиной хмыкает Чотжар.
Кажется, такой вариант решения им в голову не приходил.
«Ты права. Ранвиш-ш-ш с-с-сильный эмпат. От него не закрытьс-с-ся и… боюсь, дос-с-статочную степень благожелательности никто не с-с-сумеет дос-с-стоверно изобразить», − объясняет мне реакцию своего коллеги мой хранитель.
− Можно, я попробую это сделать? Поговорить с ним? – решаюсь, поняв, что в императорском дворце, среди доверенных лиц, действительно вряд ли найдётся кто-то, способный не только искренне посочувствовать бедняге, но и убедить его довериться и принять лекарство. Тут в основном только охрана и безмолвные.
Я совершенно не уверена, что у меня это получится. Но должна попробовать. Больше некому.
И снова это сомнение в тёмных глазах безопасника. Снова тщательный просчёт ситуации и конфликт приоритетов. Понятное дело, что сберечь беременную сэ-авин Повелителей для него важней, но и за ранвиша ашар отвечает головой.
– Конечно же, я последую всем вашим указаниям, относящимся к безопасности, и буду крайне осторожна. Даже приближаться к нему не стану. Издалека поговорю, – немного помогаю Тэ-атсуру с выбором.
И снова замечаю его обмен взглядами с Чотжаром, который, судя по всему, имеет право решающего голоса в вопросах моей безопасности.
– Хорошо. Одевайтесь, и я вас к нему проведу, – наконец соглашается безопасник.
Кивнув, я, не тратя ни секунды, разворачиваюсь и иду обратно в спальню.
«Поможешь мне собраться так, чтобы не разбудить Повелителя? Ему необходимо отдохнуть и восстановиться», – бросаю вопросительный взгляд на скользящего рядом Чотжара.
«Могла бы и не с-с-спрашивать», – кривятся его губы.
На этот раз я собираюсь к выходу гораздо спокойней. Но всё равно быстро. И очень тихо. В основном благодаря хранителю.
Простое закрытое платье, чины, представляющие собой удобные мягкие туфли, экранирующие браслеты, конечно же. Расчесываю волосы. И поспешно выхожу в сопровождении Чотжара. А за дверью апартаментов уже ждёт Тэ-атсур с моими телохранителями.
Ранвиша расположили даже не в гостевом крыле, а в личном императорском, куда имеет доступ очень ограниченный круг лиц. Так что далеко идти не пришлось.
Несколько минут петляний коридорами и вот передо мной открывается дверь, высокая, как все здесь. Ожидая, я ловлю на себе удивлённые взгляды стоящих на постах стражников.
− К гостю не приближайтесь ближе чем на пять шагов. Чотжар пойдёт с вами. Если ранвиш начнёт проявлять агрессию, что, конечно, маловероятно, сразу прекращайте это всё и уходите. Расстраивать себя тоже не позволяйте, − инструктирует меня Тэ-атсур.
− Это не то, что контролируется нами, эмоциональными, − хмыкаю невольно. – Но не беспокойтесь. Повелители вернулись живыми. Я всё ещё нахожусь под действием успокоительного. Так что поколебать моё спокойствие сейчас гораздо сложнее обычного.
Теперь я ловлю на себе задумчивый взгляд уже Тэ-атсура. Слишком какой-то оценивающий.
− Покажете, где наш гость? И подскажите мне, пожалуйста, как его зовут, − прошу со смущённой улыбкой.
− Имени я не знаю. К его досье у меня доступа нет. А сам он ничего не говорит, − нахмурившись, сообщает безопасник.
А у меня возникает подозрение, что имени у парнишки никто даже не спрашивал.
Меня проводят в спальню, и Тэ-атсур показывает на открытый гардеробный отсек справа от кровати. А сам замирает у двери.
«Чотжар, а среди всех тех языков, знание которых ты мне загрузил в голову, есть нужный, чтобы понять сейчас ранвиша?» − спохватившись, интересуюсь у хранителя, уже почти подходя к приоткрытой створке гардероба. Будет страшный облом, если сейчас окажется, что я даже объясниться с ранвишем никак не смогу.
«Да. Но можеш-ш-шь с-с-смело пробовать говорить с ним на языке Аш-ш-ша-Ирон. Ранвиши с-с-с лёгкос-с-стью перенимают языки тех рас-с-с, с которыми контактируют. Ос-с-собенность у них такая. А этого еш-ш-чё и с-с-свидетелем империи отдали», − получаю невозмутимый ответ.
Обогнув меня, Чотжар первый заглядывает в отсек, предназначенный для одежды, но облюбованный нашим пугливым гостем. Оттуда почти мгновенно доносится тихий испуганный всхлип.
Скривившись, змеехвостый выравнивается.
«Он там. Не забывай об ос-с-сторожности. Не иди на поводу с-с-своей излиш-ш-шней доброты».
Кивнув, я теперь и сама заглядываю в гардероб, параллельно перелопачивая в голове всё, что успела вычитать об этой расе. Какие там у них ходовые обращения и приветствия? Особенно запомнилось одно, которое вызвало у меня не самые приятные ассоциации, но для них это вроде бы должно быть самое лучшее пожелание.
− Вечного покоя, алмо, − здороваюсь я, всматриваясь в сгорбленную и слегка мерцающую голубым щуплую фигурку в углу.
Глава 93
Конечно чуда не происходит, и на первую мою фразу ранвиш вообще никак не реагирует. Но и это я воспринимаю, как положительный результат. Тэ-атсур говорил, что на приближение других наш гость реагировал однотонным воем.
Так что, приободрившись, я сажусь на удобный стул, который мне подсовывает Чотжар, и принимаюсь рассказывать бедняге-ранвишу, что ему ничего не угрожает, и что все эти суровые ашары и на-агары, снующие вокруг, на самом деле его защищают и стерегут от любых опасностей. И что все мы обеспокоены его здоровьем, что хотим добра и так далее, и тому подобное. И что я ему сочувствую и понимаю, что сама испытывала подобное когда-то, но здесь в этом дворце ощущаю себя в безопасности.
К Са-оиру меня, конечно, не пустили. В ответ на мою просьбу был лишь один непрошибаемый аргумент: «В этом нет никакого смысла. Он находится в регенерационной капсуле, погружён в глубокий сон, и ты его даже не увидишь».
А потом я поняла, что с А-атоном тоже далеко не всё в порядке. Его чрезмерная сероватая бледность мне ещё при первом взгляде бросилась в глаза, но мой светлый сэ-аран никак не показал слабости или недомогания, вот меня и переклинило на ранении его брата.
Но потом А-атон, ставя меня не ноги, едва заметно покачнулся. Прикрыл глаза, будто собираясь с силами. И всё во мне по-новой насторожилось, пытаясь понять, что происходит с моим мужчиной. Я даже за руку его ухватила, всматриваясь, прислушиваясь к нашей связи. Накатила дурнота, перед глазами потемнело, да так сильно, что уже меня начало шатать. И не сразу до моего сознания дошло, что это я, кажется, уловила состояние своего сэ-аран.
Но сделать что-либо я просто не успела. К тому моменту, как чёрные мушки перестали плясать у меня перед глазами, необычно рассеянный А-атон уже передал меня Чотжару и пошёл обратно к шаттлу. Поднялся на борт.
Как оказалось, чтобы проследить за высадкой особо ценного пассажира. Странного, похожего на полупрозрачного большеглазого подростка с голубоватой кожей и немного непропорциональной с человеческой точки зрения лысой большой головой. Того самого свидетеля ранвиша, как я сразу поняла. Таращась на всё вокруг безумным испуганным взглядом он осторожно спустился по траппу, понукаемый жёсткой рукой А-атона на плече. На лице бедняги под носом и под ушами были видны следы засохшей крови. Видимо, перелёт и случившееся сражение стали для бедняги настоящим испытанием и страшным шоком, несмотря на то, что его-то уж точно берегли, как зеницу ока. Ценный свидетель же.
«Парнишка» едва не бросился бежать сломя голову, когда по кивку головы Повелителя к ним подошла четвёрка ашаров из дворцовой службы безопасности. Скукожился, закрывая голову руками.
− Глаз не спускайте с нашего почётного гостя. За его жизнь и безопасность отвечаете головой, − лишённым эмоций голосом приказал А-атон воякам, вручая им напуганного до смерти дрожащего ранвиша.
В другой ситуации я бы с огромнейшим любопытством детальней изучила представителя заинтриговавшей меня расы. Возможно, попыталась бы узнать, можно ли мне с ним пообщаться, но в тот момент всё что меня волновало, это здоровье моих сэ-аран. И если Са-оиру я никак не могла помочь, то вот А-атону вполне.
Как только ранвиша увели, я решительно направилась к Повелителю.
− Мой господин, позволите позаботиться о вас?
− Позаботиться? – удивлённо глянул он на меня.
− Да. В наших апартаментах, − скользнув к нему, обняла за талию, прижавшись всем телом и пытаясь поделиться той бурлящей чужеродной силой, которой во мне в последнее время ощущается слишком много.
Не знаю, что почувствовал мужчина, почему глянул на меня так удивлённо. Но главное, что согласился.
И вскоре мы уже вдвоём, если не считать сопровождающую нас на отдалении охрану и моего хранителя, ушли в личное крыло императоров. В наших покоях я, не дожидаясь приказов, попросила всех, кроме Чотжара, удалиться. И, подступив к А-атону, принялась его раздевать. Мужчина заинтересованно наблюдал за мной, но попыток остановить не предпринимал.
− Вызвать вам лекаря, мой господин? – спросила я у него, стягивая сорочку и едва справляясь со слезами и тошнотой при виде огромных ярко-фиолетовых кровоподтёков на мускулистом торсе.
− Нет.
− А может всё-таки…
− Нет, Лина, − твёрдо оборвал меня А-атон. – Меня уже обследовал бортовой лекарь на Сирэкшу, − смягчился он видя моё расстроенное и наверняка побледневшее лицо.
− Тогда, может восстанавливающую ванну? – умоляюще заглянула ему в глаза.
− Если ты разделишь её со мной, − был мне ответ, приправленный кривой ухмылкой.
Конечно, я согласилась и разделить и всё, что он хочет. Лишь бы позволил помочь. Послав Чотжару мысленную просьбу приготовить всё в купальнях, закончила с раздеванием Повелителя, потом разделась сама и за руку повела его лечиться.
Прошло уже несколько часов с той минуты, как прибыли корабли Повелителей. А-атон после ванны, в которой просто лежал, наслаждаясь моими объятиями и поглаживаниями, сразу перебрался в кровать, подгрёб прилёгшую рядом меня к себе и провалился в глубокий беспробудный сон. Целебный, надеюсь.
А я поначалу пыталась тоже уснуть, но перевозбуждённый пережитыми эмоциями организм спать попросту отказался. Поэтому спустя некоторое время тихонько выбралась из объятий своего сэ-аран, укрыла его простынёй, убедившись,что гематомы почти спали, накинула на себя тонкий халат и вызвала Чотжара, чтобы попросить у него голографический экран.
Свой мне пока что так и не дали. Как и браслет, позволяющий управлять этим виртуальным гаджетом и многими другими вещами, в том числе быть на связи. Чтобы надёжней оградить даже от гипотетической возможности опасных контактов, как пояснил мне мой хранитель.
Конечно, меня немного напрягает необходимость каждый раз просить Чотжара, когда мне хочется что-то изучить, или узнать. Но по большому счёту, он всегда рядом, и мне почти всегда предоставляли всю интересующую информацию. Если не считать последние пару дней, когда все резко озаботились состоянием моей нервной системы. А что касается контактов... Так и не с кем мне связываться. Я абсолютно одна в этом чуждом мире. И всё что у меня есть, это мои сэ-аран и наши едва наметившиеся близкие отношения. Только на своих мужчин я и могу надеяться. Ну и на Чотжара в рамках его клятв.
Устроившись рядом с А-атоном, я с головой погрузилась в самообразование, решив наконец изучить, что собой представляют эти ранвиши, из-за визита к которым сначала погиб отец моих сэ-аран, а сегодня чуть не погибли они сами.
«Правильную тему ты выбрала, − врывается в мои мысли голос Чотжара. – Выйди в гос-с-стевую комнату, будь добра. С-с-с тобой хочет поговорить Тэ-атс-с-сур».
«Со мной? – удивлённо поднимаю я голову на застывшего в проёме входной арки на-агара. – О чём?»
Уверена, что если бы случилось что-то серьёзное, с Са-оиром например, они бы в первую очередь разбудили А-атона. А поскольку мой сэ-аран продолжает мирно спать, я даже представить не берусь, что может от меня понадобиться главному безопаснику.
«Нужен, твой с-с-совет», − ухмыляется Чотжар.
Глава 92
− Он не подпускает к себе лекарей. Забился в гардеробный отсек, дрожит и воет на одной ноте, если к нему кто-то пытается приблизиться. По косвенным признакам одо Ми-Иичан определил, что у ранвиша глубокая стадия затяжной панической атаки. А эти головастики могут и помереть от страха, насколько мне известно, − объясняет мне мрачный Тэ-атсур. – Возможно, вы подскажете, как можно успокоить настолько эмоциональное существо, чтобы он себя не довел до сердечного приступа.
Ну да. Кто ещё поймёт «эмоциональное существо», как не землянка Лина? Надеюсь, меня они за спиной так не называют.
И тем не менее решить проблему как-то нужно. Этот ранвиш нужен моим сэ-аран живой и здоровый. Они жизнью рисковали, чтобы его привезти.
− А как-то вколоть или по-другому ввести ему успокоительное вы не пробовали? Может, погрузить его в сон, пусть восстановится? − растерянно смотрю на хмурого ашара.
Конечно, это самые очевидные варианты решения проблемы, и о них, как мне кажется, точно должны были подумать. Но мало ли.
А может, подумали, но не вышло?
− Невозможно. Напуганный ранвиш создаёт вокруг себя сильное энергетическое поле, сбивающее работу медицинских приборов и разрушающее некоторые химические соединения, − сообщают мне, подтверждая последнюю догадку.
М-да. А от ментальных воздействий он защищён. Ещё и эмпат, вполне возможно. Я буквально только-что читала, что среди их расы это довольно распространённая способность. Ранимые и очень восприимчивые эмпаты. Бедные головастики.
− Тогда-а-а… я не вижу никакого другого способа кроме обычного разговора. Может кто-то с ранвишем поговорить, искренне успокоить, уверить, что он в безопасности и с ним всё будет хорошо? Разговорить его? Показать, что к нему тут благожелательно настроены?
И вот тут лицо Тэ-атсура недоумённо вытягивается.
А за моей спиной хмыкает Чотжар.
Кажется, такой вариант решения им в голову не приходил.
«Ты права. Ранвиш-ш-ш с-с-сильный эмпат. От него не закрытьс-с-ся и… боюсь, дос-с-статочную степень благожелательности никто не с-с-сумеет дос-с-стоверно изобразить», − объясняет мне реакцию своего коллеги мой хранитель.
− Можно, я попробую это сделать? Поговорить с ним? – решаюсь, поняв, что в императорском дворце, среди доверенных лиц, действительно вряд ли найдётся кто-то, способный не только искренне посочувствовать бедняге, но и убедить его довериться и принять лекарство. Тут в основном только охрана и безмолвные.
Я совершенно не уверена, что у меня это получится. Но должна попробовать. Больше некому.
И снова это сомнение в тёмных глазах безопасника. Снова тщательный просчёт ситуации и конфликт приоритетов. Понятное дело, что сберечь беременную сэ-авин Повелителей для него важней, но и за ранвиша ашар отвечает головой.
– Конечно же, я последую всем вашим указаниям, относящимся к безопасности, и буду крайне осторожна. Даже приближаться к нему не стану. Издалека поговорю, – немного помогаю Тэ-атсуру с выбором.
И снова замечаю его обмен взглядами с Чотжаром, который, судя по всему, имеет право решающего голоса в вопросах моей безопасности.
– Хорошо. Одевайтесь, и я вас к нему проведу, – наконец соглашается безопасник.
Кивнув, я, не тратя ни секунды, разворачиваюсь и иду обратно в спальню.
«Поможешь мне собраться так, чтобы не разбудить Повелителя? Ему необходимо отдохнуть и восстановиться», – бросаю вопросительный взгляд на скользящего рядом Чотжара.
«Могла бы и не с-с-спрашивать», – кривятся его губы.
На этот раз я собираюсь к выходу гораздо спокойней. Но всё равно быстро. И очень тихо. В основном благодаря хранителю.
Простое закрытое платье, чины, представляющие собой удобные мягкие туфли, экранирующие браслеты, конечно же. Расчесываю волосы. И поспешно выхожу в сопровождении Чотжара. А за дверью апартаментов уже ждёт Тэ-атсур с моими телохранителями.
Ранвиша расположили даже не в гостевом крыле, а в личном императорском, куда имеет доступ очень ограниченный круг лиц. Так что далеко идти не пришлось.
Несколько минут петляний коридорами и вот передо мной открывается дверь, высокая, как все здесь. Ожидая, я ловлю на себе удивлённые взгляды стоящих на постах стражников.
− К гостю не приближайтесь ближе чем на пять шагов. Чотжар пойдёт с вами. Если ранвиш начнёт проявлять агрессию, что, конечно, маловероятно, сразу прекращайте это всё и уходите. Расстраивать себя тоже не позволяйте, − инструктирует меня Тэ-атсур.
− Это не то, что контролируется нами, эмоциональными, − хмыкаю невольно. – Но не беспокойтесь. Повелители вернулись живыми. Я всё ещё нахожусь под действием успокоительного. Так что поколебать моё спокойствие сейчас гораздо сложнее обычного.
Теперь я ловлю на себе задумчивый взгляд уже Тэ-атсура. Слишком какой-то оценивающий.
− Покажете, где наш гость? И подскажите мне, пожалуйста, как его зовут, − прошу со смущённой улыбкой.
− Имени я не знаю. К его досье у меня доступа нет. А сам он ничего не говорит, − нахмурившись, сообщает безопасник.
А у меня возникает подозрение, что имени у парнишки никто даже не спрашивал.
Меня проводят в спальню, и Тэ-атсур показывает на открытый гардеробный отсек справа от кровати. А сам замирает у двери.
«Чотжар, а среди всех тех языков, знание которых ты мне загрузил в голову, есть нужный, чтобы понять сейчас ранвиша?» − спохватившись, интересуюсь у хранителя, уже почти подходя к приоткрытой створке гардероба. Будет страшный облом, если сейчас окажется, что я даже объясниться с ранвишем никак не смогу.
«Да. Но можеш-ш-шь с-с-смело пробовать говорить с ним на языке Аш-ш-ша-Ирон. Ранвиши с-с-с лёгкос-с-стью перенимают языки тех рас-с-с, с которыми контактируют. Ос-с-собенность у них такая. А этого еш-ш-чё и с-с-свидетелем империи отдали», − получаю невозмутимый ответ.
Обогнув меня, Чотжар первый заглядывает в отсек, предназначенный для одежды, но облюбованный нашим пугливым гостем. Оттуда почти мгновенно доносится тихий испуганный всхлип.
Скривившись, змеехвостый выравнивается.
«Он там. Не забывай об ос-с-сторожности. Не иди на поводу с-с-своей излиш-ш-шней доброты».
Кивнув, я теперь и сама заглядываю в гардероб, параллельно перелопачивая в голове всё, что успела вычитать об этой расе. Какие там у них ходовые обращения и приветствия? Особенно запомнилось одно, которое вызвало у меня не самые приятные ассоциации, но для них это вроде бы должно быть самое лучшее пожелание.
− Вечного покоя, алмо, − здороваюсь я, всматриваясь в сгорбленную и слегка мерцающую голубым щуплую фигурку в углу.
Глава 93
Конечно чуда не происходит, и на первую мою фразу ранвиш вообще никак не реагирует. Но и это я воспринимаю, как положительный результат. Тэ-атсур говорил, что на приближение других наш гость реагировал однотонным воем.
Так что, приободрившись, я сажусь на удобный стул, который мне подсовывает Чотжар, и принимаюсь рассказывать бедняге-ранвишу, что ему ничего не угрожает, и что все эти суровые ашары и на-агары, снующие вокруг, на самом деле его защищают и стерегут от любых опасностей. И что все мы обеспокоены его здоровьем, что хотим добра и так далее, и тому подобное. И что я ему сочувствую и понимаю, что сама испытывала подобное когда-то, но здесь в этом дворце ощущаю себя в безопасности.