– Позови кого-нибудь из своих друзей… Думаю, каждому будет интересно.
– А у меня нет друзей.
Аято медленно развернулся и удивлённо свел брови к переносице.
– Это как так?
– А вот так. Просто, – шмыгнул носом кареглазый, вновь начиная играться с подолом своей рубашки.
– У меня тоже их никогда не было, – как ни в чём ни бывало, ответил голубоглазый. – Я и не хочу.
Кен было собрался что-то ответить, но решил подождать пока Аято договорит.
– Мне и одному хорошо.
– Правда? – развернулся кареглазый.
– Наверное…
В комнате вновь воцарилась тишина. В голове обоих крутилось много мыслей, но ни один из них не решил нарушить молчание.
“Интересно, сколько я здесь пробуду…”
“Надолго ли он у нас”
“У такого общительного и нет друзей”
“Почему он так удивился этому”
“Видимо я всю жизнь буду одиноким, раз даже такой добряк ни с кем не поладил”
“Опять не получилось подружиться, все-таки он такой же, как и все”
***
Стрелка часов указывала на семь, за окном темнело, а в столовой уже включили свет, теплый оттенок которого создавал уютную атмосферу семейного вечера. За довольно-таки большим столом сидели семья Судзуки и Аято, грустно смотрящий в тарелку с сочным стейком. Светловолосый тихо постукивал пальцем по столу, когда его взгляд устремился на паренька, сидящего напротив него. Все та же белая рубашка, аккуратно причесанные волосы, ямочки на щеках… Кен быстро доел свою порцию, спрыгнул со стула и, поклонившись, поблагодарил за ужин. Мальчик краем глаза посматривал на гостя и широко вылупил глаза, когда увидел, что тот еще даже не принялся за еду, лишь высушил стакан с вишневым соком.
– Ты куда-то торопишься, Кен? – спросил сдержанным голосом отец. – Невежливо оставлять гостя одного.
Аято посмотрел на строгого господина Соичиро, а затем на неловкое лицо Кена и аккуратно слез со стула, отделанного синим бархатом.
– Спасибо, я не голоден. Я тоже пойду, спасибо. – Аято, не дожидаясь Кена, незамедлительно скрылся в дверном проёме.
Выйдя в коридор, он обернулся и тут же вздрогнул от неожиданности. За ним стоял Кен и широко улыбался.
– Пошли, только быстро. – Кареглазый схватил Аято за руку и побежал ко входной двери.
Он прокрутил замок, надавив на металлическую ручку. Прохладный порыв ветра просочился в коридор, как только мальчик раскрыл дверь. Глубоко вдохнув всей грудью, Кен пошел во двор, волоча Аято за собой. Они остановились у качелей в саду, полном роз, фиалок и гвоздик. Кустарники в темноте создавали пугающие силуэты, но это не было тем, на что Кен считал должным обратить свое внимание. Кареглазый парнишка запрыгнул на садовые качели и похлопал рядом с собой. Аято немного потупился на месте, но все-таки не спеша, словно опасаясь чего-то, присел рядом с Кеном. Улыбчивый мальчишка потянулся к кустарнику роз и просунул маленькую ручку вглубь колючих ветвь. В этот момент Аято наиболее увлеченно наблюдал за действиями Кена. А когда кареглазый мальчик с шипением вытащил руку из кустарника, Аято заметил, что ладонь Кена держала какую-то плюшевую игрушку.
– Вот, теперь я могу достать тебя, друг, – прошептал ребёнок и развернулся к Аято, обнимая пушистого зайца обеими руками.
– Что он делал в кустах? Выкинул? – недоуменно пялился Аято на хозяина игрушки.
– Нет, спрятал перед ужином, думал, что ты порвешь его или заберешь, вот и засунул в куст, – проговорил Кен, поглаживая зайца по голове.
– А сейчас почему достал?
– Я тут посмотрел на тебя и решил, что ты не такой, – не спеша и вдумчиво сказал Кен. – Ты ведь не заберешь?
Аято помотал головой и издал тихий смешок, смотря на плюшевую игрушку в руках кареглазого.
– Но почему ты так печёшься об этом зайце? – задал вопрос Такимура.
– Мне его бабушка подарила. Она добрая у меня, как фея-крёстная, а ещё бабуля говорит, что я юный Шерлок, потому что от меня ничего не скрыть. Но, правда, я с ней не очень часто вижусь.
– Почему? – вновь спрашивает Аято, на секунду заставляя Кена поверить, что ему действительно интересно слушать.
– Папа говорит, что она меня слишком балует и разговаривает как с каким-то ребёнком.
– А ты кто? Разве уже не ребёнок?
В ответ Кен недоумённо пожал плечами.
– Не знаю. Наверное, я родился взрослым.
– И как часто ты видишь бабушку?
– Обычно раз в два месяца, но мы уже не встречались целых четыре. Мама сказала, что бабушка уехала в далёкое путешествие.
– И когда же она вернётся?
Кен примолк на пару секунд, устремляя взгляд в одну точку под ногами.
– Наверное, не скоро.
– Понятно, – сказал Аято, опуская глаза на свои сбитые колени.
Между мальчишками создалось неловкое молчание, в котором так и витала тихая грусть. Но спустя пару секунд Кен отпрянул и посмотрел в лазурные глаза Аято.
– Ты любишь плюшевые игрушки? У тебя ведь есть тряпичный кролик? А он белый или коричневый, или белый с голубым?
– У меня их нет.
Кен опешил.
– Нет? Вообще?
– Получается… вообще. – Левая рука Аято опустилась на изголовье скамьи. Светловолосый мальчик посмотрел на ветви дерева груши, стоящего близ садовых качелей. Из-за темноты силуэт ствола был полностью чёрным. А подлетевшая цикада решила присесть на верхушку этого невысокого деревца. Аято шмыгнул носом. – У меня нет вещей. Ну, кроме… этого, – ребёнок кивнул головой, акцентируя взгляд Кена на своей черной одежде.
– Как же так, ты ведь у нас на целый месяц! – воскликнул Кен, озадачено вылупив свои карие глаза.
– Месяц? – резко оживился Аято, спрыгивая с качелей. Он отряхнул свои шорты и перевёл ожидающий ответа взгляд на младшего.
– Папа сказал месяц, я сам слышал, – уверенно ответил Кен, вспоминая сегодняшний подслушанный разговор на кухне.
– Сказал, значит. Понятно. Ну, месяц как месяц. – Внезапно Аято стал серьёзен и с каменным лицом устремил взгляд на игрушку в руках Кена.
Кареглазый заметил эту резкую перемену на лице гостя. Мальчик слез с качелей, становясь рядом с Аято. Он посмотрел на своего плюшевого кролика, а затем поднял голову к небу. Ребёнок вдохнул всей грудью, и его лицо озарила лучезарная улыбка. Он прикрыл глаза, не переставая улыбаться. Аято недоуменно посмотрел на такого странного Кена, а затем на небо… Миллионы и тысячи миллионов звезд покрывали темное полотно небес. Они сверкали и переливались различными красками… Кажется, вдалеке одна из бусинок движется вниз. Да. Точно. Она стремительно набирает скорость и падает.
– Когда падает звезда, то нужно загадать желание… И оно обязательно сбудется, – прошептал Кен.
– Глупости, это сказки всего лишь. Я не верю в такое, – резко ответил Аято, а затем засунул руки в карманы шорт. – На улице холодно. Я в дом пойду. Ты еще тут постоишь?
Кен несколько раз кивнул, а его рука крепко сжала игрушку. Голубоглазый брезгливо посмотрел на Кена и как можно скорее удалился домой. Судзуки проводил странного гостя обеспокоенным взглядом.
Войдя в дом, Такимура не спеша прошел мимо проема гостиной, в которой был включён телевизор со старой комедией-мюзиклом на экране. Он тихо поднялся по громоздкой лестнице на второй этаж. Его бледная детская рука надавила на деревянную ручку.
Аято быстро зашёл в комнату Кена, медленно соскальзывая спиной вниз по двери. Его голова с тяжестью опустилась на сбитые коленки, мальчик обхватил их обеими руками и просидел в таком положение минут пять. Его тело слегка подрагивало, а нос периодически пошмыгивал. Аято поднял голову с колен и посмотрел на окно, завешенное желтыми полупрозрачными шторами. Ребёнок поднялся с пола и приблизился к белому подоконнику, который оказался не слишком высоким и упирался ему в грудь. Аято посмотрел на вид из окна, но его взгляду открывалась лишь нежная сакура и бесконечное ночное небо.
Стоит признаться, мальчик надеялся, что ему удастся увидеть ещё одну падающую звезду. Кажется, ему она была сейчас необходима как глоток свежего воздуха. И вдруг, Аято испугался, что ему больше не выдастся возможности посмотреть на летящую вниз бусинку и загадать самое заветное желание. Не понятно почему, но ему захотелось поверить словам Кена. А может быть, Аято всегда в это верил. Ну же. Неужели сегодня больше не упадёт ни одна звезда. Мальчик привстал на носочки и, кажется, заметил, как что-то движется в небе.
“Это звезда?” – задумался Аято.
Но тут все его размышления прервал свет, внезапно ворвавшийся в комнату. Дверь открылась, и в спальню вбежал запыхавшийся Кен. Он подошёл к Аято и посмотрел тому в глаза.
– Знаешь, я тут подумал и решил, что ты можешь брать мои вещи. Всё, что захочешь. Только обращайся бережно и можешь пользоваться чем угодно, – Кен дружелюбно улыбнулся и потянул Аято свой мизинчик в знак обещания. Такимура напряжённо посмотрел в окно и быстро переплёл свой мизинец с пальцем Кена, тут же отстраняя руку. Голубоглазый вновь начал поглядывать в окно, надеясь на то, что Кен решит выйти из комнаты.
Однако этого не произошло, и вскоре в комнату зашла госпожа Судзуки. Она услужливо помогла мальчишкам переодеться в пижамы и подготовила ко сну, заправляя большую и широкую кровать Кена.
Спустя полчаса, как свет в комнате был потушен, Кен сладко посапывал, обнимая своими руками тёплое одеяло. А на другой стороне кровати Аято просто лежал, открыв глаза и смотря куда-то в потолок. Мальчик повернулся, чтобы проверить крепко ли уснул Кен и, убедившись в этом, медленно поднялся с постели. Шерстинки ковра немного щекотали стопы, а когда Аято подошёл к окну, то ногам стало заметно прохладнее. Светловолосый попытался запрыгнуть на подоконник, но у него не вышло, и он, поскользнувшись, громко упал на пол. Сердце в мгновение сжалось, и Аято всем нутром надеялся, что Кен не проснулся. Просидев на полу в одном положение и поняв, что кареглазый всё так же мирно спит, Аято аккуратно поднялся и осмотрел комнату. На глаза сразу попалась невысокая табуретка. Мальчик перенёс её к окну и уже удачно смог залезть на холодный пластиковый подоконник. Он смотрел в окно сонными глазами, веки слипались, а в груди странно ныло. Видимо сегодня так и не удастся загадать желание.
Но вдруг что-то сверкнуло вдалеке ночного неба. Аято встрепенулся и широко раскрыл глаза. Звезда! Падающая! Мальчик быстро зажмурился и начал что-то шептать. Тихо-тихо. Даже по губам невозможно было разобрать, что же проговаривал ребёнок.
После того, как он закончил, Аято с облегчением облокотился к окну. Стекло было холодным и обжигало щёку. Паренёк, посидев на подоконнике еще пару минут, аккуратно слез вниз. Уже в полудрёме он запрыгнул на кровать, укрываясь кусочком одеяла, ведь за это время Кен умудрился полностью перетянуть его на себя.
***
Дни пролетали быстро и стремительно, один за другим. На улице стало заметно теплее, а календарь показывал очередную дату. Двадцать восьмое мая. Кажется, именно сегодня ночью должен быть тот самый долгожданный Кеном звездопад. Он ведь не забыл. Кен всё ещё помнит. За эти недели, проведённые с Аято, парнишка уже привык к тому, что комнату нужно делить, а за семейным столом теперь сидят четыре человека. Кен на самом-то деле никогда не испытывал такие эмоции как в эти дни. Ведь Аято слушал его. Он правда слушал всё, о чём только ни болтал кареглазый. Правда отвечал редко и мало. Но Кен и к этому привык.
Сегодняшнее утро было таким солнечным, что лучи не дали кареглазому мальчугану поспать, заставив нелепо жмурить глаза. Мальчик потёр их руками и посмотрел на кровать. Рядом никого не оказалось. Вспомнив, что уже конец мая, и прошёл практически месяц, с момента, как Аято живёт у них, Кен встрепенулся и соскочил с постели. Он пулей подбежал к шкафу, в котором лежали вещи Аято. Кен так и не понял, почему его родители столько купили для этого паренька, но возражать не стал. Все равно тона одежды были тёмными и, как посчитал Кен, неинтересными. Судзуки искренне недоумевал, почему же Аято так нравятся эти скучные и тусклые цвета. Даже сейчас, когда кареглазый открыл шкаф, он вновь задумался над этим, безусловно, важным вопросом. Через минуту Кен отпрянул и вернулся к своей изначальной цели.
“Так. Все вещи на месте. Но где же Аято?”
Кен быстро переоделся и аккуратно сложил пижаму на край кровати. Мальчишка выбежал из комнаты, пробегая по коридору второго этажа. Он заглянул в открытую дверь ванной комнаты. Но там никого не оказалось. Кен спустился вниз. В гостиной кто-то сидел, поскольку оттуда раздавались взрослые голоса. Кен краем глаза заглянул в комнату и увидел своего отца, одетого в костюм и держащего в руках бокал со странной пузырчатой, как подметил Кен, водой. Рядом с папой стояли трое мужчин.
“С работы”, – понял мальчик.
В их доме нередки были гости. Важные, как говорила мама, люди, папины коллеги. К слову говоря, Кен ничего важного в их встречах не видел. Его отец – полицейский, а всё, что он делает на этих собраниях – это много разговаривает и пьёт пузырчатую воду с разными знакомыми. Ну разве это должны делать в полиции? Неужели в этом и заключается их работа? А как же подвиги, спасательные операции, разговоры по рациям в конце концов!
– А у меня нет друзей.
Аято медленно развернулся и удивлённо свел брови к переносице.
– Это как так?
– А вот так. Просто, – шмыгнул носом кареглазый, вновь начиная играться с подолом своей рубашки.
– У меня тоже их никогда не было, – как ни в чём ни бывало, ответил голубоглазый. – Я и не хочу.
Кен было собрался что-то ответить, но решил подождать пока Аято договорит.
– Мне и одному хорошо.
– Правда? – развернулся кареглазый.
– Наверное…
В комнате вновь воцарилась тишина. В голове обоих крутилось много мыслей, но ни один из них не решил нарушить молчание.
“Интересно, сколько я здесь пробуду…”
“Надолго ли он у нас”
“У такого общительного и нет друзей”
“Почему он так удивился этому”
“Видимо я всю жизнь буду одиноким, раз даже такой добряк ни с кем не поладил”
“Опять не получилось подружиться, все-таки он такой же, как и все”
***
Стрелка часов указывала на семь, за окном темнело, а в столовой уже включили свет, теплый оттенок которого создавал уютную атмосферу семейного вечера. За довольно-таки большим столом сидели семья Судзуки и Аято, грустно смотрящий в тарелку с сочным стейком. Светловолосый тихо постукивал пальцем по столу, когда его взгляд устремился на паренька, сидящего напротив него. Все та же белая рубашка, аккуратно причесанные волосы, ямочки на щеках… Кен быстро доел свою порцию, спрыгнул со стула и, поклонившись, поблагодарил за ужин. Мальчик краем глаза посматривал на гостя и широко вылупил глаза, когда увидел, что тот еще даже не принялся за еду, лишь высушил стакан с вишневым соком.
– Ты куда-то торопишься, Кен? – спросил сдержанным голосом отец. – Невежливо оставлять гостя одного.
Аято посмотрел на строгого господина Соичиро, а затем на неловкое лицо Кена и аккуратно слез со стула, отделанного синим бархатом.
– Спасибо, я не голоден. Я тоже пойду, спасибо. – Аято, не дожидаясь Кена, незамедлительно скрылся в дверном проёме.
Выйдя в коридор, он обернулся и тут же вздрогнул от неожиданности. За ним стоял Кен и широко улыбался.
– Пошли, только быстро. – Кареглазый схватил Аято за руку и побежал ко входной двери.
Он прокрутил замок, надавив на металлическую ручку. Прохладный порыв ветра просочился в коридор, как только мальчик раскрыл дверь. Глубоко вдохнув всей грудью, Кен пошел во двор, волоча Аято за собой. Они остановились у качелей в саду, полном роз, фиалок и гвоздик. Кустарники в темноте создавали пугающие силуэты, но это не было тем, на что Кен считал должным обратить свое внимание. Кареглазый парнишка запрыгнул на садовые качели и похлопал рядом с собой. Аято немного потупился на месте, но все-таки не спеша, словно опасаясь чего-то, присел рядом с Кеном. Улыбчивый мальчишка потянулся к кустарнику роз и просунул маленькую ручку вглубь колючих ветвь. В этот момент Аято наиболее увлеченно наблюдал за действиями Кена. А когда кареглазый мальчик с шипением вытащил руку из кустарника, Аято заметил, что ладонь Кена держала какую-то плюшевую игрушку.
– Вот, теперь я могу достать тебя, друг, – прошептал ребёнок и развернулся к Аято, обнимая пушистого зайца обеими руками.
– Что он делал в кустах? Выкинул? – недоуменно пялился Аято на хозяина игрушки.
– Нет, спрятал перед ужином, думал, что ты порвешь его или заберешь, вот и засунул в куст, – проговорил Кен, поглаживая зайца по голове.
– А сейчас почему достал?
– Я тут посмотрел на тебя и решил, что ты не такой, – не спеша и вдумчиво сказал Кен. – Ты ведь не заберешь?
Аято помотал головой и издал тихий смешок, смотря на плюшевую игрушку в руках кареглазого.
– Но почему ты так печёшься об этом зайце? – задал вопрос Такимура.
– Мне его бабушка подарила. Она добрая у меня, как фея-крёстная, а ещё бабуля говорит, что я юный Шерлок, потому что от меня ничего не скрыть. Но, правда, я с ней не очень часто вижусь.
– Почему? – вновь спрашивает Аято, на секунду заставляя Кена поверить, что ему действительно интересно слушать.
– Папа говорит, что она меня слишком балует и разговаривает как с каким-то ребёнком.
– А ты кто? Разве уже не ребёнок?
В ответ Кен недоумённо пожал плечами.
– Не знаю. Наверное, я родился взрослым.
– И как часто ты видишь бабушку?
– Обычно раз в два месяца, но мы уже не встречались целых четыре. Мама сказала, что бабушка уехала в далёкое путешествие.
– И когда же она вернётся?
Кен примолк на пару секунд, устремляя взгляд в одну точку под ногами.
– Наверное, не скоро.
– Понятно, – сказал Аято, опуская глаза на свои сбитые колени.
Между мальчишками создалось неловкое молчание, в котором так и витала тихая грусть. Но спустя пару секунд Кен отпрянул и посмотрел в лазурные глаза Аято.
– Ты любишь плюшевые игрушки? У тебя ведь есть тряпичный кролик? А он белый или коричневый, или белый с голубым?
– У меня их нет.
Кен опешил.
– Нет? Вообще?
– Получается… вообще. – Левая рука Аято опустилась на изголовье скамьи. Светловолосый мальчик посмотрел на ветви дерева груши, стоящего близ садовых качелей. Из-за темноты силуэт ствола был полностью чёрным. А подлетевшая цикада решила присесть на верхушку этого невысокого деревца. Аято шмыгнул носом. – У меня нет вещей. Ну, кроме… этого, – ребёнок кивнул головой, акцентируя взгляд Кена на своей черной одежде.
– Как же так, ты ведь у нас на целый месяц! – воскликнул Кен, озадачено вылупив свои карие глаза.
– Месяц? – резко оживился Аято, спрыгивая с качелей. Он отряхнул свои шорты и перевёл ожидающий ответа взгляд на младшего.
– Папа сказал месяц, я сам слышал, – уверенно ответил Кен, вспоминая сегодняшний подслушанный разговор на кухне.
– Сказал, значит. Понятно. Ну, месяц как месяц. – Внезапно Аято стал серьёзен и с каменным лицом устремил взгляд на игрушку в руках Кена.
Кареглазый заметил эту резкую перемену на лице гостя. Мальчик слез с качелей, становясь рядом с Аято. Он посмотрел на своего плюшевого кролика, а затем поднял голову к небу. Ребёнок вдохнул всей грудью, и его лицо озарила лучезарная улыбка. Он прикрыл глаза, не переставая улыбаться. Аято недоуменно посмотрел на такого странного Кена, а затем на небо… Миллионы и тысячи миллионов звезд покрывали темное полотно небес. Они сверкали и переливались различными красками… Кажется, вдалеке одна из бусинок движется вниз. Да. Точно. Она стремительно набирает скорость и падает.
– Когда падает звезда, то нужно загадать желание… И оно обязательно сбудется, – прошептал Кен.
– Глупости, это сказки всего лишь. Я не верю в такое, – резко ответил Аято, а затем засунул руки в карманы шорт. – На улице холодно. Я в дом пойду. Ты еще тут постоишь?
Кен несколько раз кивнул, а его рука крепко сжала игрушку. Голубоглазый брезгливо посмотрел на Кена и как можно скорее удалился домой. Судзуки проводил странного гостя обеспокоенным взглядом.
Войдя в дом, Такимура не спеша прошел мимо проема гостиной, в которой был включён телевизор со старой комедией-мюзиклом на экране. Он тихо поднялся по громоздкой лестнице на второй этаж. Его бледная детская рука надавила на деревянную ручку.
Аято быстро зашёл в комнату Кена, медленно соскальзывая спиной вниз по двери. Его голова с тяжестью опустилась на сбитые коленки, мальчик обхватил их обеими руками и просидел в таком положение минут пять. Его тело слегка подрагивало, а нос периодически пошмыгивал. Аято поднял голову с колен и посмотрел на окно, завешенное желтыми полупрозрачными шторами. Ребёнок поднялся с пола и приблизился к белому подоконнику, который оказался не слишком высоким и упирался ему в грудь. Аято посмотрел на вид из окна, но его взгляду открывалась лишь нежная сакура и бесконечное ночное небо.
Стоит признаться, мальчик надеялся, что ему удастся увидеть ещё одну падающую звезду. Кажется, ему она была сейчас необходима как глоток свежего воздуха. И вдруг, Аято испугался, что ему больше не выдастся возможности посмотреть на летящую вниз бусинку и загадать самое заветное желание. Не понятно почему, но ему захотелось поверить словам Кена. А может быть, Аято всегда в это верил. Ну же. Неужели сегодня больше не упадёт ни одна звезда. Мальчик привстал на носочки и, кажется, заметил, как что-то движется в небе.
“Это звезда?” – задумался Аято.
Но тут все его размышления прервал свет, внезапно ворвавшийся в комнату. Дверь открылась, и в спальню вбежал запыхавшийся Кен. Он подошёл к Аято и посмотрел тому в глаза.
– Знаешь, я тут подумал и решил, что ты можешь брать мои вещи. Всё, что захочешь. Только обращайся бережно и можешь пользоваться чем угодно, – Кен дружелюбно улыбнулся и потянул Аято свой мизинчик в знак обещания. Такимура напряжённо посмотрел в окно и быстро переплёл свой мизинец с пальцем Кена, тут же отстраняя руку. Голубоглазый вновь начал поглядывать в окно, надеясь на то, что Кен решит выйти из комнаты.
Однако этого не произошло, и вскоре в комнату зашла госпожа Судзуки. Она услужливо помогла мальчишкам переодеться в пижамы и подготовила ко сну, заправляя большую и широкую кровать Кена.
Спустя полчаса, как свет в комнате был потушен, Кен сладко посапывал, обнимая своими руками тёплое одеяло. А на другой стороне кровати Аято просто лежал, открыв глаза и смотря куда-то в потолок. Мальчик повернулся, чтобы проверить крепко ли уснул Кен и, убедившись в этом, медленно поднялся с постели. Шерстинки ковра немного щекотали стопы, а когда Аято подошёл к окну, то ногам стало заметно прохладнее. Светловолосый попытался запрыгнуть на подоконник, но у него не вышло, и он, поскользнувшись, громко упал на пол. Сердце в мгновение сжалось, и Аято всем нутром надеялся, что Кен не проснулся. Просидев на полу в одном положение и поняв, что кареглазый всё так же мирно спит, Аято аккуратно поднялся и осмотрел комнату. На глаза сразу попалась невысокая табуретка. Мальчик перенёс её к окну и уже удачно смог залезть на холодный пластиковый подоконник. Он смотрел в окно сонными глазами, веки слипались, а в груди странно ныло. Видимо сегодня так и не удастся загадать желание.
Но вдруг что-то сверкнуло вдалеке ночного неба. Аято встрепенулся и широко раскрыл глаза. Звезда! Падающая! Мальчик быстро зажмурился и начал что-то шептать. Тихо-тихо. Даже по губам невозможно было разобрать, что же проговаривал ребёнок.
После того, как он закончил, Аято с облегчением облокотился к окну. Стекло было холодным и обжигало щёку. Паренёк, посидев на подоконнике еще пару минут, аккуратно слез вниз. Уже в полудрёме он запрыгнул на кровать, укрываясь кусочком одеяла, ведь за это время Кен умудрился полностью перетянуть его на себя.
***
Дни пролетали быстро и стремительно, один за другим. На улице стало заметно теплее, а календарь показывал очередную дату. Двадцать восьмое мая. Кажется, именно сегодня ночью должен быть тот самый долгожданный Кеном звездопад. Он ведь не забыл. Кен всё ещё помнит. За эти недели, проведённые с Аято, парнишка уже привык к тому, что комнату нужно делить, а за семейным столом теперь сидят четыре человека. Кен на самом-то деле никогда не испытывал такие эмоции как в эти дни. Ведь Аято слушал его. Он правда слушал всё, о чём только ни болтал кареглазый. Правда отвечал редко и мало. Но Кен и к этому привык.
Сегодняшнее утро было таким солнечным, что лучи не дали кареглазому мальчугану поспать, заставив нелепо жмурить глаза. Мальчик потёр их руками и посмотрел на кровать. Рядом никого не оказалось. Вспомнив, что уже конец мая, и прошёл практически месяц, с момента, как Аято живёт у них, Кен встрепенулся и соскочил с постели. Он пулей подбежал к шкафу, в котором лежали вещи Аято. Кен так и не понял, почему его родители столько купили для этого паренька, но возражать не стал. Все равно тона одежды были тёмными и, как посчитал Кен, неинтересными. Судзуки искренне недоумевал, почему же Аято так нравятся эти скучные и тусклые цвета. Даже сейчас, когда кареглазый открыл шкаф, он вновь задумался над этим, безусловно, важным вопросом. Через минуту Кен отпрянул и вернулся к своей изначальной цели.
“Так. Все вещи на месте. Но где же Аято?”
Кен быстро переоделся и аккуратно сложил пижаму на край кровати. Мальчишка выбежал из комнаты, пробегая по коридору второго этажа. Он заглянул в открытую дверь ванной комнаты. Но там никого не оказалось. Кен спустился вниз. В гостиной кто-то сидел, поскольку оттуда раздавались взрослые голоса. Кен краем глаза заглянул в комнату и увидел своего отца, одетого в костюм и держащего в руках бокал со странной пузырчатой, как подметил Кен, водой. Рядом с папой стояли трое мужчин.
“С работы”, – понял мальчик.
В их доме нередки были гости. Важные, как говорила мама, люди, папины коллеги. К слову говоря, Кен ничего важного в их встречах не видел. Его отец – полицейский, а всё, что он делает на этих собраниях – это много разговаривает и пьёт пузырчатую воду с разными знакомыми. Ну разве это должны делать в полиции? Неужели в этом и заключается их работа? А как же подвиги, спасательные операции, разговоры по рациям в конце концов!