Фатима покачала головой, повернувшись как раз вовремя, чтобы увидеть трех мужчин в униформах цвета хаки, пробирающихся сквозь обломки в дверном проеме комнаты, – ошалевший Асим во главе. Придерживая раненое плечо, она захромала навстречу инспектору. Он возненавидит бумажную работу по этому делу.
Дух трамвая 015
Глава первая
Офис суперинтенданта Безопасности и Техобслуживания Трамваев Рамзесской станции обладал всеми декорациями, приличествующими человеку, которого назначили – или скорее пропихнули по знакомству – на столь высокую должность. На полу лежал винтажный анатолийский ковер с синим геометрическим узором, красными антревольтами и золотыми тюльпанами, обрамленными лавандой. На стене висела одна из абстракций нового течения фараонистов с ассиметричными фигурами, кляксами и яркими цветами – никто толком не понимал значения их работ. Естественно, фотография короля в рамке. И несколько удачно расставленных романов самых свежих александрийских писателей, чьи кожаные обложки выглядели такими же новенькими, как в день их покупки.
«К сожалению», – отметил агент Хамид Наср, окидывая кабинет опытным взглядом следователя, изощренные упражнения суперинтенданта в хорошем вкусе были погребены под рутинной скукой бюрократа среднего звена: схемы движения и расписания веток, чертежи механизмов и графики ремонта, протоколы и отчеты – все это слоями облепливало выцветшие желтые стены, словно подгнивающие чешуйки дракона. Они беспечно развевались в воздушных потоках медного вентилятора, чьи лопасти дребезжали в корпусе, будто пытаясь вырваться. И все же здесь каким-то образом стояла такая духота, что Хамиду приходилось сопротивляться позыву оттянуть ворот своей белой рубахи – спасибо, хоть темная униформа скрывала любые следы пота в томительной жаре конца каирского лета.
Хозяин кабинета сидел в кресле с высокой спинкой за заляпанным столом кофейного цвета. Стол был уже не новым, и на одной из ножек виднелась трещина. Но владелец позаботился о том, чтобы его отполировали, так что тот поблескивал под дрожащим светом газовой лампы в комнате без окон. Кажется, суперинтенданта не беспокоила невыносимая погода. Подобно своему вентилятору, он трещал не умолкая.
– Странно, что мы называем это трамвайной системой, – провозгласил он. Чиновник воздел палец перед своим крупным носом, сидящим над напомаженными седеющими усами, чьи кончики были подкручены вверх. Хамида поражало самомнение этого человека: он вел себя так, словно читал лекцию первокурсникам в университете, а не говорил с агентами Министерства алхимии, заклинаний и сверхъестественных сущностей. – На деле это система тельферов[105], если хорошенько подумать, – продолжал он бубнить. – Трамваи идут по единственной кабельной линии. Но, подобно тельферам, наши вагоны двигаются по любой заданной линии, даже меняя их в определенных точках, как поезд. Оригинальный тельфер изобрели в Лондоне в 1880-х. Но когда идея попала в руки джиннам, механика была значительно расширена.
– Это потрясающе интересно, суперинтендант Башир! – воскликнул юноша, сидевший рядом с Хамидом. Ему было двадцать четыре, всего на четыре года моложе, на самом деле. Но круглое, чистое коричневое лицо под обязательной министерской феской выглядело так, будто принадлежало мальчишке. В настоящий момент оно излучало искренний интерес и внимание.
– Разумеется! – Голова суперинтенданта качнулась, словно заводная игрушка, он жаждал аудитории. – Люди плохо понимают, как работает транспортная система, соединяющая бо́льшую часть Каира. Не говоря уже о том, что нужно запланировать на будущее. В городе больше двух миллионов людей, и рост потребует серьезной работы, чтобы поспевать за населением. – Он потянулся к бронзовому блюду на столе и неловко подтолкнул его вперед. – Еще суджуха, агент Онси?
Юноша поблагодарил и радостно схватил еще несколько кусочков сладости – загустевший сироп и орехи с привкусом гвоздики и корицы. Суперинтендант предложил блюдо Хамиду, но тот вежливо отказался. Он уже десять минут как сражался с одной из этих штуковин, застрявшей в его зубах.
– Вкуснотища! – сказал Онси, пережевывая пригоршню. – Откуда, говорите, их привозят, суперинтендант?
– Из Армении! – просиял мужчина, растягивая слово. – Я ездил к ним по работе с Транспортным бюро в прошлом году. Правительство рассчитывает, что рост модернизации обеспечит республике стабильность после стольких сложностей в посредничестве по вопросу их независимости. Пока был у них в гостях, я совершенно влюбился в местную еду. Суджух – мое любимое лакомство.
– Суджук, – проговорил Онси, не забывая жевать. Его кустистые брови нависли над парой серебряных очков в проволочной оправе. – Всегда думал, что это такая вяленая колбаса.
– А! – воскликнул суперинтендант, наклоняясь вперед всем своим угловатым телом. – Скорее всего, вы думаете о суджуке! Звучит похоже, но произносится…
Хамид громко прочистил горло, откашлявшись в короткие усы. Если ему придется высидеть разговор о засушенном мясе Закавказья, он может сойти с ума. Или проглотить собственную ногу. То или другое. А он дорожил как психическим здоровьем, так и своими ногами. Сумев привлечь внимание суперинтенданта, агент бросил укоризненный взгляд на Онси. Они пришли по министерскому делу не для того, чтобы провести утро за праздной болтовней, подобно старикам в кофейне.
– Суперинтендант Башир, – начал он, стараясь превратить нетерпение в голосе в нечто более дипломатичное – и выковырять кусочек суджуха из зубов. – Не могли бы вы рассказать о своей проблеме с трамваем?
Чиновник моргнул, будто только сейчас вспомнил, зачем они собрались.
– Да-да, разумеется, – ответил он, со вздохом опускаясь в кресло. Башир пробежал пальцами по кафтану в синюю полоску, который носил поверх белой галабеи[106], украшенной пуговицами и воротником, по правительственной моде. Он достал из кармана платок и вытер пот со лба. – Все это так ужасно, – пожаловался он. – Ну не вижу смысла ходить кругами – в трамвае завелось привидение!
Хамид открыл блокнот и тихонько вздохнул, записывая слово «привидение». Именно оно было напечатано на папке, приземлившейся на его стол этим утром. Агент надеялся, что дело будет куда более интересным. А оно оказалось разгулявшимся духом. Хамид прекратил запись и поднял взгляд, когда его мозг осмыслил слова мужчины.
– Подождите. Дух вселился в ваш трамвай?
Суперинтендант ответил угрюмым кивком, заставившим опасть его усы.
– Трамвай 015, который ходит по маршруту в Старом городе. Одна из более новых моделей, вышедших в 1910-м. Только два года в эксплуатации, а у нас уже проблемы. Спаси нас Аллах!
– Не знал, что они могут вселяться в трамваи, – пробормотал Онси, забрасывая еще один суджух в рот.
Хамид вынужден был согласиться. Он слышал о зданиях с привидениями. Домах с привидениями. Даже расследовал дело о мавзолее в эль-Карафе, где завелись призраки, что довольно по-дурацки звучит, если задуматься. Зачем делать кладбище своим домом, а потом жаловаться на привидений? Но трамвай с духами? Это что-то новенькое.
– О, уж поверьте, – уверил суперинтендант. – Пассажиры несколько раз с ним сталкивались. Мы надеялись, что, может, он сам уйдет. Но теперь призрак напал на женщину, вот вчера! Ей удалось сбежать, не пострадав, слава Аллаху. Но прежде ее одежда была разодрана в клочья!
Онси продолжал сидеть, вытаращив глаза, пока Хамид снова не прочистил горло. Юноша подпрыгнул, неуклюже вытащил блокнот и начал записывать.
– Как давно это продолжается? – спросил Хамид.
Суперинтендант опустил глаза на настольный календарь, задумчиво постукивая по датам.
– Вот здесь был первый отчет, чуть больше недели назад, от механика. Он человек сомнительной морали: пьяница и кутила. Его начальник считал, что тот пришел на станцию пьяным. Чуть его не уволил, но тут начали поступать жалобы от пассажиров. – Он указал на небольшую стопку бумаг рядом с собой. – Вскоре стали приходить сообщения от других механиков. Что уж тут, я сам видел эту нечестивую штуковину!
– И как вы поступили? – спросил Онси, увлеченный историей.
– Как поступил бы любой праведный человек, – горделиво приосанился суперинтендант. – Я известил нечистого духа, что я мусульманин и нет Бога кроме Аллаха, так что он не сумеет мне навредить! После этого моему примеру последовало еще несколько человек, декламируя суры, в надежде его прогнать. Увы, мерзкое создание все еще здесь. После атаки я решил, что стоит позвонить тем, кто лучше разбирается в таких вещах. – Он хлопнул себя по груди в жесте благодарности.
Хамид подавил желание закатить глаза. Половина Каира забрасывала министерство мелкими проблемами, пугаясь собственных теней. Представители второй половины считали, что сами способны справиться с чем угодно – с помощью нескольких аятов, амулетов и оберегов или применив крохи народной магии, унаследованной от их тейты[107].
– Так вы, говорите, видели данную сущность, – подтолкнул он. – Можете ее описать?
– Не уверен. Я имею в виду, ну, это трудно объяснить. Может, мне стоит просто вам показать?
Хамид кивнул, поднялся и поправил китель. Суперинтендант последовал его примеру и вывел Хамида и Онси из жаркой комнатушки. Они шли по коридору, где размещались кабинеты станционной администрации, пока не добрались до посеребренных дверей лифта, где терпеливо ожидал автоевнух.
– Воздушная площадка, – скомандовал Башир.
Гладкое бронзовое лицо механического человека никак не показало, что тот услышал приказ, но он начал действовать – протянув металлическую руку к рычагу, вмонтированному в пол. Закрутившиеся шестерни тихо заворчали, словно старик, поднятый из кровати, и лифт пошел вверх. Они недолго ехали, прежде чем двери снова отворились, и, когда Хамид выбрался, ему пришлось закрыться рукой от утреннего солнца.
Они стояли на крыше Рамзесской станции, откуда открывался обзор на Каир, распростершийся внизу: скопление оживленных улиц, шпили масаджид[108], заводы и архитектура, охватывающая столетия, посреди вздымающихся лесов новых конструкций. Суперинтендант был прав. Город рос с каждым днем, от забитого центра на юге, до особняков и ухоженных садов богатой Гезиры[109]. И это только на земле. Потому что над ней кипел жизнью совершенно иной мир.
Заостренные стальные башни на Рамзесской станции, подражавшие золотым минаретам, служили причальными мачтами для воздушных кораблей. Большинство из них были легковесными дирижаблями, каждый час курсировавшими между Каиром и главным портом Александрии, выгружая пассажиров со всего Средиземноморья и из-за его пределов. Среди них встречался транспорт средних размеров, следующий в Луксор и Асуан и до самого Хартума. Одно гигантское судно затмевало остальные, нависая над ними, словно маленькая овальная луна голубого цвета: шестивинтовый корабль тяжелого класса, способный совершить путешествие без посадок от востока до Бенгалии, вниз к Кейптауну, мог даже пересечь Атлантику. Бо́льшая часть Каира, впрочем, передвигалась на менее экстравагантных аппаратах.
Кабельные линии растягивались по небу во всех направлениях, металлические, изгибающиеся и сворачивающие по пути, переплетающиеся и перекрывающие полотно города. По ним проносились воздушные трамваи – оставляя за собой яркие электрические разряды. Трамвайная система была жизненной энергией Каира, бегущей по сети артерий и перевозящей по метрополии тысячи пассажиров. Легко было воспринимать ее как нечто само собой разумеющееся, гуляя по улицам внизу, не утруждаясь поднять взгляд на их громыхание. Но глядя отсюда, сложно было не воспринимать городской транспорт явным символом прославленной современности Каира.
– Сюда, пожалуйста, – позвал суперинтендант.
Он провел двух агентов через узкий мостоподобный переход прочь от воздушных кораблей и основных кабельных линий и вверх на несколько пролетов лестницы. Когда они наконец остановились, то оказались в стране трамваев. Около двадцати безжизненных вагонов, если не больше, выстроились ровными рядами, свисая с кабеля на своих блоках. Откуда-то снизу доносился звук других трамваев, в движении, а в прорехах платформы Хамид замечал их мелькание, когда те проносились мимо.
– Это одна из главных воздушных площадок, – пояснял Башир на ходу. – Сюда мы отправляем трамваи на ротацию и починку. Когда с 015 начались проблемы, его мы тоже здесь поставили.
Хамид посмотрел в направлении, куда их вел мужчина. Трамвай 015 выглядел как все остальные, встречавшиеся на его пути: узкий прямоугольный ящик из латуни, с секционными стеклянными окнами, почти полностью его охватывающими. Был он зеленым, с красной внутренней отделкой и двумя округлыми фонарями на каждом из концов, заключенными в плотно украшенные пересекающимися звездами кожухи. Номер 015 был выбит золотыми литерами на передней двери. Когда они добрались, суперинтендант отступил.
– Здесь я оставлю проблему в ваших умелых руках, – сообщил чиновник.
Хамид проказливо подумал о том, чтобы настоять на его сопровождении – пусть покажет, как смело он противостоял духу. Но решил, что не стоит. Не нужно быть мелочным. Агент махнул Онси, и они подошли к вагону. Дверь распахнулась от толчка, открывая небольшую лесенку. Между платформой и висящим трамваем оставался зазор, в котором далеко внизу виднелись каирские улицы. Пытаясь игнорировать головокружительный вид, Хамид поставил ногу на подножку и вскарабкался на борт.
Из-за высокого роста ему пришлось пригнуться, придерживая феску, и развернуть широкие плечи, чтобы втиснуться в узкий проем. Вагон слегка покачнулся от его прибытия и снова вздрогнул, когда за ним последовал Онси – ниже по меньшей мере на полфута, но достаточно коренастый, чтобы почти догнать Хамида по весу. В трамвае было не столько темно, сколько сумеречно. Лампы на потолке работали, и мерцающие алхимические нити отблескивали в серебряных пуговицах, спускающихся по кителям двух мужчин. Багровые бархатные занавески на окнах были отдернуты, позволяя проникать солнечному свету. Но все здесь было словно затенено, заставляя выглядеть бордовую обивку прикрученных к полу сидений, выстроившихся по обеим сторонам трамвая, черной, как униформы агентов. И воздух отличался, он казался плотнее и холоднее, чем сухая каирская жара – заполняя ноздри Хамида и тяжело опускаясь на его грудь. Сомнений не оставалось, с трамваем 015 что-то было не так.
– Какова процедура, агент Онси? – спросил он.
Если министерство собиралось навешивать на него новых рекрутов, почему бы не проверить, хорошо ли их тренировали. С интересом оглядывающийся юноша просветлел, услышав вопрос.
– Сэр, мы должны удостовериться, что эта территория безопасна и гражданские не находятся в непосредственной опасности.
– Это пустой вагон трамвая, агент Онси, – ответил Хамид. – И я тебе говорил, перестань называть меня сэр. Ты сдал экзамены в академии, значит, ты такой же агент, как и я. Здесь не Оксфорд.
– А, да, сэр. Простите, сэр. – Он тряхнул головой, будто в попытке очистить ее от целой жизни английских школ, просочившейся акцентом в его арабский. – То есть агент Хамид. Министерская процедура гласит: беря во внимание, что нам сообщили, мы обязаны провести спектральное обследование территории.
Хамид кивнул. Все-таки его тренировали правильно. Он достал из кителя небольшой кожаный чехол, где держал свои спектральные очки. Покрытый медью инструмент был стандартной экипировкой министерства. Они обхватывали голову, как обычные очки, но их круглые зеленые линзы были куда шире. Онси снял свои очки, чтобы надеть спектральные. Зрение мало что значило в тумане поразительно яркого, люминесцентного нефрита. Сквозь них можно было в деталях разглядеть парчовые цветные узоры на сиденьях, вместе с золотой каллиграфией на черных оконных стеклах. Но всего больше в глаза бросался потолок. Чтобы рассмотреть его, Хамид запрокинул голову, и он не мог винить Онси за шумное аханье.
Выгибающийся потолок трамвая был омыт спектральным сиянием. Оно исходило из сложной композиции шестеренок, покрывавшей все пространство. Некоторые из шестерней сцеплялись друг с другом, их зубцы смыкались. Другие соединялись цепями в блоки. Они проворачивались и крутились одновременно в разные стороны, распространяя завихряющиеся облака света. Трамваям не требовалось кондукторов, даже автоевнухов. Джинны создали их работающими самостоятельно, чтобы те бороздили свои маршруты почтовыми птицами, что летят с посланием, и эта изощренная часовая машинерия была их мозгом.
– Вот что хочу спросить, – сказал Онси. – Это должно быть здесь?
Хамид прищурился, провожая его взгляд. Что-то двигалось посреди вращающихся шестерней. Частица эфирного света. Он стянул очки и ясно увидел ее невооруженным глазом – извивающуюся фигуру цвета сероватого дыма. Она скользила, словно угорь, поселившийся в кораллах. Нет, этого определенно не должно было здесь быть.
– Каков следующий шаг при первом контакте с неизвестной сверхъестественной сущностью, агент Онси? – продолжил проверку Хамид, не сводя глаз с объекта.
– Произвести стандартное приветствие, чтобы определить уровень разумности, – тут же ответил юноша. Понадобилось мгновение неловкого молчания, чтобы он понял, чего от него ожидает Хамид. Рот Онси растянулся в идеальном «О!», и он торопливо вытащил сложенный документ. Когда новичок его развернул, показалось фото его сияющего улыбкой лица в сепии. Ниже была золотая с голубым печать министерства.
– Доброе утро, неизвестная сущность, – медленно и громко проговорил он, предъявляя удостоверение. – Я агент Онси, а это агент Хамид из Министерства алхимии, заклинаний и сверхъестественных сущностей. Настоящим мы сообщаем, что вы нарушили несколько законов, применяемых к паранормальным личностям и разумным созданиям, начиная со статьи 273 Уголовного кодекса, запрещающей проникновение и обитание в общественной собственности, принадлежащей государству, статьи 275 о действиях, направленных на запугивание и устрашение граждан…
Хамид потрясенно слушал, как напарник одним духом отбарабанил ряд нарушений. В существовании некоторых из них он не был даже уверен.
– …и, учитывая вышеуказанные обвинения, – продолжал Онси, – настоящим мы приказываем освободить данное помещение и вернуться на место своего происхождения либо, за отсутствием такового, пройти с нами в министерство для дальнейшего допроса. – Закончив, он повернулся к Хамиду с удовлетворенным кивком.
«Салаги», – негромко проворчал Хамид. Прежде чем он смог отреагировать, в вагоне раздался тихий стон. Не было особых сомнений, откуда он доносился, поскольку серый дым прекратил свое скольжение и замер.
– Мне кажется, оно меня поняло! – обрадовался Онси.
«Да, – хмуро подумал Хамид. – И, скорее всего, ты его до смерти скукой заморил. Если оно уже было мертво, ты мог даже заставить его умереть от скуки еще раз».
Он как раз собирался произнести это вслух, когда внезапно разнесся ужасный визг.
Хамид попытался прикрыть уши, но его отбросило назад вместе со встряской, качнувшей трамвай. Он мог бы упасть, если бы не дотянулся до одного из поручней – поймав рукой вертикальный шест. Агент поднял голову и увидел, что серый дым яростно бурлит, словно разозленное облако, продолжая кричать, раздуваясь и увеличиваясь. Лампы, выстроенные на стенах, быстро замигали, и трамвай начал дрожать.
– О! – вскричал Онси, пытаясь удержаться на ногах. – Вот это да!
– Уходим! Уходим! – закричал Хамид, уже направляясь к двери. В какой-то момент, когда вагон затрясло особенно сильно, он упал на колено и вынужден был подниматься – при этом хватая Онси за китель, чтобы тащить того за собой. Когда агенты добежали до лестницы, что-то с силой толкнуло их сзади, и они покатились вниз клубком размахивающих рук и ног, пока бесцеремонным образом не приземлились на платформу. Снаружи они все еще слышали визг, пока висящий трамвай раскачивался и подпрыгивал. Дверь яростно захлопнулась, и мгновенно установились тишина и покой.
– Мне кажется, – сделал вывод Онси, лежа в обнимку с Хамидом, – мы можем подтвердить, что в трамвай 015 действительно кто-то вселился.
Дух трамвая 015
Глава первая
Офис суперинтенданта Безопасности и Техобслуживания Трамваев Рамзесской станции обладал всеми декорациями, приличествующими человеку, которого назначили – или скорее пропихнули по знакомству – на столь высокую должность. На полу лежал винтажный анатолийский ковер с синим геометрическим узором, красными антревольтами и золотыми тюльпанами, обрамленными лавандой. На стене висела одна из абстракций нового течения фараонистов с ассиметричными фигурами, кляксами и яркими цветами – никто толком не понимал значения их работ. Естественно, фотография короля в рамке. И несколько удачно расставленных романов самых свежих александрийских писателей, чьи кожаные обложки выглядели такими же новенькими, как в день их покупки.
«К сожалению», – отметил агент Хамид Наср, окидывая кабинет опытным взглядом следователя, изощренные упражнения суперинтенданта в хорошем вкусе были погребены под рутинной скукой бюрократа среднего звена: схемы движения и расписания веток, чертежи механизмов и графики ремонта, протоколы и отчеты – все это слоями облепливало выцветшие желтые стены, словно подгнивающие чешуйки дракона. Они беспечно развевались в воздушных потоках медного вентилятора, чьи лопасти дребезжали в корпусе, будто пытаясь вырваться. И все же здесь каким-то образом стояла такая духота, что Хамиду приходилось сопротивляться позыву оттянуть ворот своей белой рубахи – спасибо, хоть темная униформа скрывала любые следы пота в томительной жаре конца каирского лета.
Хозяин кабинета сидел в кресле с высокой спинкой за заляпанным столом кофейного цвета. Стол был уже не новым, и на одной из ножек виднелась трещина. Но владелец позаботился о том, чтобы его отполировали, так что тот поблескивал под дрожащим светом газовой лампы в комнате без окон. Кажется, суперинтенданта не беспокоила невыносимая погода. Подобно своему вентилятору, он трещал не умолкая.
– Странно, что мы называем это трамвайной системой, – провозгласил он. Чиновник воздел палец перед своим крупным носом, сидящим над напомаженными седеющими усами, чьи кончики были подкручены вверх. Хамида поражало самомнение этого человека: он вел себя так, словно читал лекцию первокурсникам в университете, а не говорил с агентами Министерства алхимии, заклинаний и сверхъестественных сущностей. – На деле это система тельферов[105], если хорошенько подумать, – продолжал он бубнить. – Трамваи идут по единственной кабельной линии. Но, подобно тельферам, наши вагоны двигаются по любой заданной линии, даже меняя их в определенных точках, как поезд. Оригинальный тельфер изобрели в Лондоне в 1880-х. Но когда идея попала в руки джиннам, механика была значительно расширена.
– Это потрясающе интересно, суперинтендант Башир! – воскликнул юноша, сидевший рядом с Хамидом. Ему было двадцать четыре, всего на четыре года моложе, на самом деле. Но круглое, чистое коричневое лицо под обязательной министерской феской выглядело так, будто принадлежало мальчишке. В настоящий момент оно излучало искренний интерес и внимание.
– Разумеется! – Голова суперинтенданта качнулась, словно заводная игрушка, он жаждал аудитории. – Люди плохо понимают, как работает транспортная система, соединяющая бо́льшую часть Каира. Не говоря уже о том, что нужно запланировать на будущее. В городе больше двух миллионов людей, и рост потребует серьезной работы, чтобы поспевать за населением. – Он потянулся к бронзовому блюду на столе и неловко подтолкнул его вперед. – Еще суджуха, агент Онси?
Юноша поблагодарил и радостно схватил еще несколько кусочков сладости – загустевший сироп и орехи с привкусом гвоздики и корицы. Суперинтендант предложил блюдо Хамиду, но тот вежливо отказался. Он уже десять минут как сражался с одной из этих штуковин, застрявшей в его зубах.
– Вкуснотища! – сказал Онси, пережевывая пригоршню. – Откуда, говорите, их привозят, суперинтендант?
– Из Армении! – просиял мужчина, растягивая слово. – Я ездил к ним по работе с Транспортным бюро в прошлом году. Правительство рассчитывает, что рост модернизации обеспечит республике стабильность после стольких сложностей в посредничестве по вопросу их независимости. Пока был у них в гостях, я совершенно влюбился в местную еду. Суджух – мое любимое лакомство.
– Суджук, – проговорил Онси, не забывая жевать. Его кустистые брови нависли над парой серебряных очков в проволочной оправе. – Всегда думал, что это такая вяленая колбаса.
– А! – воскликнул суперинтендант, наклоняясь вперед всем своим угловатым телом. – Скорее всего, вы думаете о суджуке! Звучит похоже, но произносится…
Хамид громко прочистил горло, откашлявшись в короткие усы. Если ему придется высидеть разговор о засушенном мясе Закавказья, он может сойти с ума. Или проглотить собственную ногу. То или другое. А он дорожил как психическим здоровьем, так и своими ногами. Сумев привлечь внимание суперинтенданта, агент бросил укоризненный взгляд на Онси. Они пришли по министерскому делу не для того, чтобы провести утро за праздной болтовней, подобно старикам в кофейне.
– Суперинтендант Башир, – начал он, стараясь превратить нетерпение в голосе в нечто более дипломатичное – и выковырять кусочек суджуха из зубов. – Не могли бы вы рассказать о своей проблеме с трамваем?
Чиновник моргнул, будто только сейчас вспомнил, зачем они собрались.
– Да-да, разумеется, – ответил он, со вздохом опускаясь в кресло. Башир пробежал пальцами по кафтану в синюю полоску, который носил поверх белой галабеи[106], украшенной пуговицами и воротником, по правительственной моде. Он достал из кармана платок и вытер пот со лба. – Все это так ужасно, – пожаловался он. – Ну не вижу смысла ходить кругами – в трамвае завелось привидение!
Хамид открыл блокнот и тихонько вздохнул, записывая слово «привидение». Именно оно было напечатано на папке, приземлившейся на его стол этим утром. Агент надеялся, что дело будет куда более интересным. А оно оказалось разгулявшимся духом. Хамид прекратил запись и поднял взгляд, когда его мозг осмыслил слова мужчины.
– Подождите. Дух вселился в ваш трамвай?
Суперинтендант ответил угрюмым кивком, заставившим опасть его усы.
– Трамвай 015, который ходит по маршруту в Старом городе. Одна из более новых моделей, вышедших в 1910-м. Только два года в эксплуатации, а у нас уже проблемы. Спаси нас Аллах!
– Не знал, что они могут вселяться в трамваи, – пробормотал Онси, забрасывая еще один суджух в рот.
Хамид вынужден был согласиться. Он слышал о зданиях с привидениями. Домах с привидениями. Даже расследовал дело о мавзолее в эль-Карафе, где завелись призраки, что довольно по-дурацки звучит, если задуматься. Зачем делать кладбище своим домом, а потом жаловаться на привидений? Но трамвай с духами? Это что-то новенькое.
– О, уж поверьте, – уверил суперинтендант. – Пассажиры несколько раз с ним сталкивались. Мы надеялись, что, может, он сам уйдет. Но теперь призрак напал на женщину, вот вчера! Ей удалось сбежать, не пострадав, слава Аллаху. Но прежде ее одежда была разодрана в клочья!
Онси продолжал сидеть, вытаращив глаза, пока Хамид снова не прочистил горло. Юноша подпрыгнул, неуклюже вытащил блокнот и начал записывать.
– Как давно это продолжается? – спросил Хамид.
Суперинтендант опустил глаза на настольный календарь, задумчиво постукивая по датам.
– Вот здесь был первый отчет, чуть больше недели назад, от механика. Он человек сомнительной морали: пьяница и кутила. Его начальник считал, что тот пришел на станцию пьяным. Чуть его не уволил, но тут начали поступать жалобы от пассажиров. – Он указал на небольшую стопку бумаг рядом с собой. – Вскоре стали приходить сообщения от других механиков. Что уж тут, я сам видел эту нечестивую штуковину!
– И как вы поступили? – спросил Онси, увлеченный историей.
– Как поступил бы любой праведный человек, – горделиво приосанился суперинтендант. – Я известил нечистого духа, что я мусульманин и нет Бога кроме Аллаха, так что он не сумеет мне навредить! После этого моему примеру последовало еще несколько человек, декламируя суры, в надежде его прогнать. Увы, мерзкое создание все еще здесь. После атаки я решил, что стоит позвонить тем, кто лучше разбирается в таких вещах. – Он хлопнул себя по груди в жесте благодарности.
Хамид подавил желание закатить глаза. Половина Каира забрасывала министерство мелкими проблемами, пугаясь собственных теней. Представители второй половины считали, что сами способны справиться с чем угодно – с помощью нескольких аятов, амулетов и оберегов или применив крохи народной магии, унаследованной от их тейты[107].
– Так вы, говорите, видели данную сущность, – подтолкнул он. – Можете ее описать?
– Не уверен. Я имею в виду, ну, это трудно объяснить. Может, мне стоит просто вам показать?
Хамид кивнул, поднялся и поправил китель. Суперинтендант последовал его примеру и вывел Хамида и Онси из жаркой комнатушки. Они шли по коридору, где размещались кабинеты станционной администрации, пока не добрались до посеребренных дверей лифта, где терпеливо ожидал автоевнух.
– Воздушная площадка, – скомандовал Башир.
Гладкое бронзовое лицо механического человека никак не показало, что тот услышал приказ, но он начал действовать – протянув металлическую руку к рычагу, вмонтированному в пол. Закрутившиеся шестерни тихо заворчали, словно старик, поднятый из кровати, и лифт пошел вверх. Они недолго ехали, прежде чем двери снова отворились, и, когда Хамид выбрался, ему пришлось закрыться рукой от утреннего солнца.
Они стояли на крыше Рамзесской станции, откуда открывался обзор на Каир, распростершийся внизу: скопление оживленных улиц, шпили масаджид[108], заводы и архитектура, охватывающая столетия, посреди вздымающихся лесов новых конструкций. Суперинтендант был прав. Город рос с каждым днем, от забитого центра на юге, до особняков и ухоженных садов богатой Гезиры[109]. И это только на земле. Потому что над ней кипел жизнью совершенно иной мир.
Заостренные стальные башни на Рамзесской станции, подражавшие золотым минаретам, служили причальными мачтами для воздушных кораблей. Большинство из них были легковесными дирижаблями, каждый час курсировавшими между Каиром и главным портом Александрии, выгружая пассажиров со всего Средиземноморья и из-за его пределов. Среди них встречался транспорт средних размеров, следующий в Луксор и Асуан и до самого Хартума. Одно гигантское судно затмевало остальные, нависая над ними, словно маленькая овальная луна голубого цвета: шестивинтовый корабль тяжелого класса, способный совершить путешествие без посадок от востока до Бенгалии, вниз к Кейптауну, мог даже пересечь Атлантику. Бо́льшая часть Каира, впрочем, передвигалась на менее экстравагантных аппаратах.
Кабельные линии растягивались по небу во всех направлениях, металлические, изгибающиеся и сворачивающие по пути, переплетающиеся и перекрывающие полотно города. По ним проносились воздушные трамваи – оставляя за собой яркие электрические разряды. Трамвайная система была жизненной энергией Каира, бегущей по сети артерий и перевозящей по метрополии тысячи пассажиров. Легко было воспринимать ее как нечто само собой разумеющееся, гуляя по улицам внизу, не утруждаясь поднять взгляд на их громыхание. Но глядя отсюда, сложно было не воспринимать городской транспорт явным символом прославленной современности Каира.
– Сюда, пожалуйста, – позвал суперинтендант.
Он провел двух агентов через узкий мостоподобный переход прочь от воздушных кораблей и основных кабельных линий и вверх на несколько пролетов лестницы. Когда они наконец остановились, то оказались в стране трамваев. Около двадцати безжизненных вагонов, если не больше, выстроились ровными рядами, свисая с кабеля на своих блоках. Откуда-то снизу доносился звук других трамваев, в движении, а в прорехах платформы Хамид замечал их мелькание, когда те проносились мимо.
– Это одна из главных воздушных площадок, – пояснял Башир на ходу. – Сюда мы отправляем трамваи на ротацию и починку. Когда с 015 начались проблемы, его мы тоже здесь поставили.
Хамид посмотрел в направлении, куда их вел мужчина. Трамвай 015 выглядел как все остальные, встречавшиеся на его пути: узкий прямоугольный ящик из латуни, с секционными стеклянными окнами, почти полностью его охватывающими. Был он зеленым, с красной внутренней отделкой и двумя округлыми фонарями на каждом из концов, заключенными в плотно украшенные пересекающимися звездами кожухи. Номер 015 был выбит золотыми литерами на передней двери. Когда они добрались, суперинтендант отступил.
– Здесь я оставлю проблему в ваших умелых руках, – сообщил чиновник.
Хамид проказливо подумал о том, чтобы настоять на его сопровождении – пусть покажет, как смело он противостоял духу. Но решил, что не стоит. Не нужно быть мелочным. Агент махнул Онси, и они подошли к вагону. Дверь распахнулась от толчка, открывая небольшую лесенку. Между платформой и висящим трамваем оставался зазор, в котором далеко внизу виднелись каирские улицы. Пытаясь игнорировать головокружительный вид, Хамид поставил ногу на подножку и вскарабкался на борт.
Из-за высокого роста ему пришлось пригнуться, придерживая феску, и развернуть широкие плечи, чтобы втиснуться в узкий проем. Вагон слегка покачнулся от его прибытия и снова вздрогнул, когда за ним последовал Онси – ниже по меньшей мере на полфута, но достаточно коренастый, чтобы почти догнать Хамида по весу. В трамвае было не столько темно, сколько сумеречно. Лампы на потолке работали, и мерцающие алхимические нити отблескивали в серебряных пуговицах, спускающихся по кителям двух мужчин. Багровые бархатные занавески на окнах были отдернуты, позволяя проникать солнечному свету. Но все здесь было словно затенено, заставляя выглядеть бордовую обивку прикрученных к полу сидений, выстроившихся по обеим сторонам трамвая, черной, как униформы агентов. И воздух отличался, он казался плотнее и холоднее, чем сухая каирская жара – заполняя ноздри Хамида и тяжело опускаясь на его грудь. Сомнений не оставалось, с трамваем 015 что-то было не так.
– Какова процедура, агент Онси? – спросил он.
Если министерство собиралось навешивать на него новых рекрутов, почему бы не проверить, хорошо ли их тренировали. С интересом оглядывающийся юноша просветлел, услышав вопрос.
– Сэр, мы должны удостовериться, что эта территория безопасна и гражданские не находятся в непосредственной опасности.
– Это пустой вагон трамвая, агент Онси, – ответил Хамид. – И я тебе говорил, перестань называть меня сэр. Ты сдал экзамены в академии, значит, ты такой же агент, как и я. Здесь не Оксфорд.
– А, да, сэр. Простите, сэр. – Он тряхнул головой, будто в попытке очистить ее от целой жизни английских школ, просочившейся акцентом в его арабский. – То есть агент Хамид. Министерская процедура гласит: беря во внимание, что нам сообщили, мы обязаны провести спектральное обследование территории.
Хамид кивнул. Все-таки его тренировали правильно. Он достал из кителя небольшой кожаный чехол, где держал свои спектральные очки. Покрытый медью инструмент был стандартной экипировкой министерства. Они обхватывали голову, как обычные очки, но их круглые зеленые линзы были куда шире. Онси снял свои очки, чтобы надеть спектральные. Зрение мало что значило в тумане поразительно яркого, люминесцентного нефрита. Сквозь них можно было в деталях разглядеть парчовые цветные узоры на сиденьях, вместе с золотой каллиграфией на черных оконных стеклах. Но всего больше в глаза бросался потолок. Чтобы рассмотреть его, Хамид запрокинул голову, и он не мог винить Онси за шумное аханье.
Выгибающийся потолок трамвая был омыт спектральным сиянием. Оно исходило из сложной композиции шестеренок, покрывавшей все пространство. Некоторые из шестерней сцеплялись друг с другом, их зубцы смыкались. Другие соединялись цепями в блоки. Они проворачивались и крутились одновременно в разные стороны, распространяя завихряющиеся облака света. Трамваям не требовалось кондукторов, даже автоевнухов. Джинны создали их работающими самостоятельно, чтобы те бороздили свои маршруты почтовыми птицами, что летят с посланием, и эта изощренная часовая машинерия была их мозгом.
– Вот что хочу спросить, – сказал Онси. – Это должно быть здесь?
Хамид прищурился, провожая его взгляд. Что-то двигалось посреди вращающихся шестерней. Частица эфирного света. Он стянул очки и ясно увидел ее невооруженным глазом – извивающуюся фигуру цвета сероватого дыма. Она скользила, словно угорь, поселившийся в кораллах. Нет, этого определенно не должно было здесь быть.
– Каков следующий шаг при первом контакте с неизвестной сверхъестественной сущностью, агент Онси? – продолжил проверку Хамид, не сводя глаз с объекта.
– Произвести стандартное приветствие, чтобы определить уровень разумности, – тут же ответил юноша. Понадобилось мгновение неловкого молчания, чтобы он понял, чего от него ожидает Хамид. Рот Онси растянулся в идеальном «О!», и он торопливо вытащил сложенный документ. Когда новичок его развернул, показалось фото его сияющего улыбкой лица в сепии. Ниже была золотая с голубым печать министерства.
– Доброе утро, неизвестная сущность, – медленно и громко проговорил он, предъявляя удостоверение. – Я агент Онси, а это агент Хамид из Министерства алхимии, заклинаний и сверхъестественных сущностей. Настоящим мы сообщаем, что вы нарушили несколько законов, применяемых к паранормальным личностям и разумным созданиям, начиная со статьи 273 Уголовного кодекса, запрещающей проникновение и обитание в общественной собственности, принадлежащей государству, статьи 275 о действиях, направленных на запугивание и устрашение граждан…
Хамид потрясенно слушал, как напарник одним духом отбарабанил ряд нарушений. В существовании некоторых из них он не был даже уверен.
– …и, учитывая вышеуказанные обвинения, – продолжал Онси, – настоящим мы приказываем освободить данное помещение и вернуться на место своего происхождения либо, за отсутствием такового, пройти с нами в министерство для дальнейшего допроса. – Закончив, он повернулся к Хамиду с удовлетворенным кивком.
«Салаги», – негромко проворчал Хамид. Прежде чем он смог отреагировать, в вагоне раздался тихий стон. Не было особых сомнений, откуда он доносился, поскольку серый дым прекратил свое скольжение и замер.
– Мне кажется, оно меня поняло! – обрадовался Онси.
«Да, – хмуро подумал Хамид. – И, скорее всего, ты его до смерти скукой заморил. Если оно уже было мертво, ты мог даже заставить его умереть от скуки еще раз».
Он как раз собирался произнести это вслух, когда внезапно разнесся ужасный визг.
Хамид попытался прикрыть уши, но его отбросило назад вместе со встряской, качнувшей трамвай. Он мог бы упасть, если бы не дотянулся до одного из поручней – поймав рукой вертикальный шест. Агент поднял голову и увидел, что серый дым яростно бурлит, словно разозленное облако, продолжая кричать, раздуваясь и увеличиваясь. Лампы, выстроенные на стенах, быстро замигали, и трамвай начал дрожать.
– О! – вскричал Онси, пытаясь удержаться на ногах. – Вот это да!
– Уходим! Уходим! – закричал Хамид, уже направляясь к двери. В какой-то момент, когда вагон затрясло особенно сильно, он упал на колено и вынужден был подниматься – при этом хватая Онси за китель, чтобы тащить того за собой. Когда агенты добежали до лестницы, что-то с силой толкнуло их сзади, и они покатились вниз клубком размахивающих рук и ног, пока бесцеремонным образом не приземлились на платформу. Снаружи они все еще слышали визг, пока висящий трамвай раскачивался и подпрыгивал. Дверь яростно захлопнулась, и мгновенно установились тишина и покой.
– Мне кажется, – сделал вывод Онси, лежа в обнимку с Хамидом, – мы можем подтвердить, что в трамвай 015 действительно кто-то вселился.