Француз прикусил язык, заметив недобрый блеск в глазах главы московского клана. О нём ходили разные слухи, и несмотря на свой, не самый последний ранг в иерархии Роз и Шипов, Эмильен понимал — заигрывать со столь серьёзным собеседником не стоит. Даже если ты уверен в его причастности к произошедшему.
Между тем Андрей разблокировал небольшой планшет, лежащий на столе, и протянул его своему собеседнику. Тот, водя пальцами по экрану, некоторое время изучал предоставленные данные.
— Необычный список украденного, — наконец сказал он, отдавая устройство обратно, — Словно этот вор решил заняться коррекцией памяти целой магической роты. И всё же главный вопрос сейчас не в этом.
— Понимаю, о чём вы. Но пока что это вся информация, которой мы располагаем.
— Поправьте меня, если ошибаюсь — на территории вашего клана появился некий неизвестный прыгун, который умудрился обокрасть несколько хорошо защищённых объектов. И вы до сих пор на него не вышли?
— Он не оставлял следов, по которым его можно было вычислить, — Разумовский пожал плечами, — Как вы сами сказали — до сих пор.
— Любопытно, почему он допустил промашку при ограблении нашей клиники? — спросил француз, доставая из кармана небольшую стеклянную ампулу. В ней перекатывалась одинокая ресница.
— Вы же понимаете, что будь это «наш» прыгун — он бы принял все необходимые меры предосторожности и не оставил столь явную улику? — усмехнулся Разумовский.
— Мы рассматривали этот вариант, не буду скрывать. И хотя моё руководство считает его маловероятным… Мы готовы подождать.
— Чего?
— Поимки этого человека. Мы предполагали, что он принадлежит вашей семье, но раз вы это отрицаете…
— Отрицаю.
— В таком случае, мы готовы пойти навстречу, — француз вытащил из кармана ещё одну ампулу с точно такой же ресницей и протянул её Андрею, — Думаю, для поимки этого неуловимого вора вам кое-что пригодится.
Взяв стекляшку и покрутив её, глава московского клана убрал улику в ящик стола.
— Благодарю. И заверяю — мы примем все необходимые меры, для поиска этого человека.
— Наш отдел расследований утверждает, что прыгун всё ещё в Москве — где-то в центральной части города. Точнее мы сказать не можем — ваши защитные заклятия не позволяют нам провести более точный поиск. Но думаю, что для вас это не станет серьёзным препятствием?
— Безусловно.
— В таком случае позвольте откланяться, — Эмильен встал из-за стола, — Все необходимые бумаги мы отправим по почте. Когда ждать результата?
— В течение двух недель мы с вами свяжемся.
Француз кивнул и, не сказав больше ни слова, покинул кабинет Разумовского.
Выйдя из здания, посол небрежно достал из внутреннего кармана пиджака позолоченный портсигар, выудил оттуда сигарету, подкурил её и с наслаждением затянулся. В кармане завибрировал мобильный телефон.
— Да?
— Как всё прошло?
— Глава Детей утверждает, что их клан не имеет отношения к происходящему. Он показал мне отчёты о других схожих ограблениях на территории Москвы.
— И?..
— Полагаю, это ложь. Скорее всего, у них действительно появился прыгун, и они всячески пытаются скрыть его причастность к действиям на нашей территории. Или просто скрыть его существование, что само по себе нелепо.
— Это ожидаемо. Значит, будем придерживаться плана. Встреться с нашим человеком и возвращайся.
— Конечно, монсеньор.
* * *
В последние дни я был довольно сильно рассеян. Тренировки будто замерли, учёба не вызывала былого интереса, а друзья… Наверное, они видели, что со мной что-то не так, и потому, попытавшись вначале взбодрить «несчастного Кирилла», вскоре отстали, давая мне возможность остаться наедине со своими мыслями.
А подумать действительно было над чем.
Когда я вернулся из Марселя, то в первую очередь решил выждать несколько дней, прежде чем отправляться к Марфе. Всё же то, что я сделал, довольно сильно подрывало договорённости между французским кланом и Детьми Перуна. Так что для начала следовало убедиться, что никто не предъявит мне никаких обвинений.
Впрочем, насколько быстро на меня могут выйти, я и понятия не имел. По идее, те охранники видели моё лицо — как и полицейские, которых мы с Машей вырубили. И это было плохо. Учитывая, что они могли понять, что мы говорили на русском языке — шансы на то, что Розы и Шипы свяжут два этих происшествия и выпишут нам вотум недоверия, был довольно высок. Так что некоторое время я не делал ничего подозрительного. Но когда прошла неделя — слегка успокоился, и всё-таки решил отправиться к старой колдунье, на этот раз, предупредив о своём визите заранее.
Марфа не стада спрашивать, откуда у меня паргонский камень. Так же, как и не стала об этом докладывать — по крайней мере, ни Смирнов, ни Арина после моего визита к старухе не уточнили, где я раздобыл столь редкий минерал.
В этот раз зелье получилось куда сильнее, чем в самом начале нашего с колдуньей знакомства. Я отрубился на всю ночь, и увидел гораздо больше сцен из своей прошлой жизни. Правда, имелась одна загвоздка — они были всё также далеки от того, что я искал.
Никакого намёка на Сердце, лишь пара слов о Владыке, и самое главное — чёртова интрига, которая поглотила меня с головой.
Да, в очередной раз пришлось убедиться, что я нахожусь на верном пути — но это ничего мне не давало. Я продвинулся по собственным воспоминаниям чуть дальше, но этого всё равно было мало, очень мало. И я прекрасно понимал — нужно двигаться дальше.
Вот только как?
Камешек, который я приволок старой колдунье, пошёл в расход целиком. От него не осталось ни крошки, а объём вытяжки, которую Марфа готовила два дня, оказался преступно мал. И теперь, вернувшись из очередной серии своей прошлой жизни, я не имел ни малейшего понятия — где раздобыть ещё немного паргона? Эта мысль засела у меня в голове настолько глубоко, что всё остальное на её фоне казалось чем-то незначительным.
Наверное, я испытывал эмоции, похожие на ломку наркомана. Мне невероятно сильно, до безумия, хотелось вернуть то, что Владыка у меня отнял. После нового воспоминания я понял, что не успокоюсь, пока не доберусь до сути. Мне было просто необходимо знать ответы на огромное количество вопросов.
Что Анкх хотел украсть у Владыки? Получилось ли у него? Неужели я и правда выпил эликсир вечной молодости? Почему решил выкрасть Сердце? Не его ли искал мироходец? Как меня поймали? Что происходило между всеми этими событиями? Почему я спрятал Сердце здесь — и что это вообще такое?!
Всё это было лишь малой частью того, что меня интересовало.
Приоткрыв небольшой кусочек тайны, новое воспоминание породило ещё больше вопросов — и это сводило меня с ума. Я вновь обложился учебниками и манускриптами, погрузился в заумные исследования трудов, посвящённых строению человеческого мозга и структуре памяти. В ход шло всё — не только работы магов вплоть до пятнадцатого века, но и исследования простаков за последнее столетие.
Правда, результат по-прежнему был нулевой. Ничего, что могло бы заменить паргонский камень в моих изысканиях, найти не удавалось. А он, как назло, был действительно редок — настолько, что не удавалось найти не только его приблизительных владельцев в настоящее время, но и даже места, где его находили в последние несколько раз!
Наняв переводчика-простака я осилил все труды Пьера Бернара, но не нашёл в них ничего, что могло бы мне помочь. Хотя, надо заметить, сами по себе его статьи были довольно интересными. В них упоминалось, что множество эффектов паргонского камня повторяли… Истоки некоторых кланов.
Конечно, до опытов со столь мощными источниками энергии доктора Бернара никто не допустил, однако его исследования и масса собранного материала косвенно подтверждали эту теорию. Исходя из неё, можно было предположить что при правильном использовании энергопотока вкупе с помощью парочки опытных менталистов, можно получить эффект максимального восстановления памяти — либо полного подчинения, в зависимости от цели.
Но проверить подобное на практике, к сожалению, я не мог. Мало того, что до Истока нашего клана меня никто бы не допустил — так ещё и пользоваться непроверенными данными было довольно опасно. Плюс, привлечение менталистов в качестве корректировщиков — это дополнительный риск.
Нет, это однозначно был не мой вариант. Но другого, как назло, просто не существовало.
Помимо этого вскоре пришлось почувствовать, что за мной снова установили наблюдение — практически сразу после того, как я обратился к Марфе. Не знаю, как объяснить это ощущение, но я буквально кожей чувствовал покалывание, и что забавно — оно повторялось в одни и те же промежутки времени. Это говорило о то, что постоянного надзора нет, но кто-то регулярно (и довольно часто) проверяет, где я нахожусь.
Вероятно, старуха всё же выдала меня? Тогда почему Арина делал вид, что всё в порядке?
Я затаился. Перестал делать всё, что могло бы привлечь ко мне хоть какое-то внимание. Затворничество, которое могло спровоцировать ненужные вопросы, я отмёл сразу, как только понял, что меня «пасут». Снова начал встречаться с друзьями и проводить время с Машей, которая была этому весьма рада.
Не буду скрывать — я тоже получал настоящее удовольствие, проводя время с блондинкой. Речь, разумеется, не только о сексе.
Тенякова была не только красивой, но ещё и умной, и весьма одарённой колдуньей. Она знала массу весёлых историй, всегда была рада показать новые места в столице и обсудить происходящие в ней события.
Меня к ней тянуло — этого было не отнять. И она, судя по всему, также тянулась ко мне. По крайней мере, только рядом с ней я успокаивался и переставал представлять тот момент, когда ко мне придут боевики клана и спросят, зачем я обчистил французскую клинику.
О любви, как бы цинично это не звучало, никакой речи не шло, но… Вероятно это можно было назвать состоянием влюблённости.
К сожалению, расслаблялся я недолго. Как оказалось — дурные предчувствия меня не обманывали…
* * *
Тон, которым мне сообщили о необходимости прибытия в ОТС-1 (не второй, а именно первый, который я даже никогда не видел) мне не понравился. Слова Арины были пронизаны льдом настолько, что даже через телефон у меня едва не замёрзло ухо.
Шучу, конечно. Но это от нервов, скорее всего.
На самом деле причина, по которой я в очередной раз мог вызвать недовольство своего куратора и его начальства, была одна — ограбление лаборатории доктора Пьера Бернара. Об этом я думал уже не раз, и хотя с того момента прошло уже больше трёх недель — не приходилось сомневаться, что дело именно в этом. Потому что других «косяков» после возвращения из Марселя я просто-напросто не допускал.
Звонок Арины разбудил меня ранним утром, за пару часов до того, как за мной приехал чёрный «Эскалэйд» с боевиками-мордоворотами. И вместо того, чтобы в очередной раз отправиться в Измайлово, они отвезли меня совсем в другую часть столицы — на Ленинградский проспект, недалеко от Белой площади.
Оставив машину рядом с тротуаром, маги завели меня в старое, но прекрасно отреставрированное семиэтажное здание песчаного цвета. На входе пришлось пройти несколько проверок: металлодетектором, личный досмотр и, вдобавок ко всему — магический. Хмурые колдуны в форме с нашивками секиры просканировали мою ауру, измерили резерв энергии и велели сложить все личные вещи в лоток, который затем убрали на одну из полок зарешетчатого помещения.
Всё это изрядно меня нервировало, но я старался не подавать виду и сохранять спокойствие.
Закончив с проверками, боевики передали меня двум сотрудникам ОТС. Те, в свою очередь, велели подниматься по лестнице, и под таким пристальным контролем я вскоре оказался на последнем этаже. Здесь меня уже ждали.
Помещение, в которое меня привели, напоминало зал заседаний. Да скорее всего, оно им и было — длинный овальный стол с кучей мест; российский флаг в дальнем конце помещения, который при внимательном взгляде скидывал морок и демонстрировал рисунок белой секиры на тёмно-синем фоне; тяжёлые занавески, сейчас чуть приоткрытые.
И люди. Их здесь собралось немало, причём каждый из присутствующих смотрел на меня.
Некоторых из них я уже знал — майора Смирнова, например, Арину и Мастера. Другие были мне незнакомы.
Во главе стола сидел высокий брюнет в матово-чёрном костюме.
«Интересно, ему не жарко в такой одежде?» — отстранённо подумал я — «На улице почти тридцать градусов».
— Здравствуй, Кирилл, — поздоровался он со мной, — Присаживайся.